Йерве из Асседо
Шрифт:
– Артемушка, жаркое остывает! – послышалось из далекого далека. – Мы ждем тебя к столу!
– Влада от тебя реально уйдет, если ты ею не займешься, – поспешила я его надоумить. – Позвони ей, что ли. Или пошли ей цветы.
– Цветы?! Да как она вообще могла с этим лошарой…
– Арт, – сказала я самым лицемерным тоном, на который была способна, больно вонзив ногти в свои ладони. – Ты самый нормальный пацан в нашей группе. Это каждому ясно. Юра тебе не конкуренция. Докажи это, вот и все.
– Докажу,
И бросил трубку.
Я вернулась в комнату, промокшая до нитки. Ветер искорежил остов клетчатого зонта, вывернув наизнанку. Никакие зонты не выдерживают иерусалимской осени.
– Ну что? Ну как? – бросилась ко мне Аннабелла.
Я вкратце пересказала нашу великосветскую беседу.
И мы стали ждать.
– Давай пойдем спать, – спустя бесконечное время предложила я, зевая и изнемогая от усталости.
Аннабелла выключила свет и залегла на мою кровать.
– Ложись рядом, я не хочу спать одна. Тут слишком холодно из-за сквозняка, который ты учинила. Мы погреемся. Ну что тебе стоит?
Мне это ничего не стоило, кроме нарушенного уговора не посягать на личное пространство каждой из нас, но все заповеди и так были перечеркнуты самой Аннабеллой.
– Ты же сама говорила, что не любишь, когда к тебе прикасаются, – сказала я. – Встань, пожалуйста, с моей кровати.
Но она меня не послушалась,
– Мне нужно человеческое тепло, – заявила Аннабелла. – Мне холодно и одиноко. Ты же обещала мне помогать.
Так что мне пришлось лечь рядом. Аннабелла взяла меня за руку и с силой вцепилась в пальцы. Я так и не поняла, притворялась она или в самом деле была в отчаянии.
Некоторое время я пролежала с открытыми глазами, но потом усталость все-таки преодолела беспокойные мысли и тяжкие сомнения и я, кажется, задремала.
Дверь в комнату распахнулась, а от порыва сквозняка отворилась и дверь туалета. Я зажмурилась от света, лившегося из коридора.
На пороге стоял грозный памятник графу Воронцову, и я испугалась, что он пришел по мою душу.
Но в самом скором времени выяснилось, что это был всего лишь Тенгиз, который явился сообщить Владе, что ей звонит Арт и пусть она возьмет трубку в кабинете вожатых.
Влада перескочила через меня и пулей вылетела из комнаты, босиком.
– Почему вы спите в одной кровати? – громко спросил Тенгиз.
Я сделала вид, что продолжаю спать, но номер не прошел. Ветер гулял по комнате. Вожатый включил свет и прошагал в туалет. Дождь заливал подоконник и занавеску с оленями.
– Как это понимать? – спросил, высунувшись в зияющую дыру оконного проема. – Что здесь происходит?!
Лысина заблестела от воды, и глаза тоже заблестели – недобро.
– Кто сломал окно?!
Я никогда не видела Тенгиза
– Что это за вандализм? Кто посягнул на имущество Деревни? Кто к вам влез?!
– Никто к нам не влез, – поспешила я его успокоить. – Это я сломала окно.
– Зачем?!
– Аннабелла застряла в туалете, и нужно было ее вызволять, – придумывала я на ходу.
– Как это застряла?
– Ну, ключ в скважине заело.
– Ключ, значит, заело.
Тенгиз развернулся и с видом ищейки принялся разглядывать банки, склянки, расчески и диспенсеры на полочках под зеркалом.
Он кивнул на бурое пятно возле унитаза. Мне стало дурно.
– Это кровь, – уверенно сказал Тенгиз.
– Кровь, – подтвердила я. – И что в этом такого?
– Ты с ума сошла?! – заорал вдруг вожатый незнакомым страшным голосом.
Я сделала вид, что очень смущена, и сказала:
– Мы же девочки, в конце концов, у нас бывают… ну… ты знаешь.
Тенгиз опустился на закрытую крышку унитаза, как будто сдулся в одно мгновение. Поскреб лысину ногтями.
– Девочки не выдирают створки с мясом. Кто окно сломал, я спрашиваю?
– Я сломала, я уже тебе ответила. Я сильная. Я же бывшая акробатка. Низшей позиции.
Наверное, это могло прозвучать смешно. Но не теперь.
– Почему ты не позвала старших, вместо того чтобы окна ломать?
– Я вас искала, но не нашла, – соврала я.
– Никого не нашла? Во всей Деревне?
– Никого.
– Слушай меня, Зоя, ты заплатишь за окно.
– Заплачу, – с готовностью согласилась я. – Сколько окурков мне собрать?
– Не нужны мне твои окурки! – снова рассвирепел Тенгиз, а я вовсе была не рада, хоть столько времени и усилий тщетно потратила недавно, чтобы вывести его из себя. – Просто не попадайся мне больше на глаза.
Я хотела спросить: “Вообще никогда?”, но сдержалась.
Тенгиз резко встал и ударился головой о шкафчик, который висел над унитазом. Он чуть не обматерил шкаф, но тоже сдержался.
Я понимала, что сейчас Тенгизу очень хотелось поругаться со мной, но не могла доставить ему такого удовольствия. Мне было бесконечно жаль его – отсюда до самой Стены Плача.
– Я починю окно, клянусь мамой, – поспешила я успокоить Тенгиза. – Не надо так переживать.
– Да при чем тут чертово окно!
Если бы Тенгиз в гневе встретился мне в одесской подворотне, я бы неслась от него прочь с криками “Караул!”, но сейчас я его не испугалась. Ведь я понимала, в чем дело.
– Вы же взрослые люди! Вас отобрали в эту программу, потому что вы доказали свою самостоятельность и ответственность! Вас что, нельзя оставить одних на два часа? – Тенгиз вдруг внимательно на меня посмотрел. – Что это у тебя на лице?