Язычник
Шрифт:
Дружинник крикнул кому-то:
– Нет никого!
– Скачи дальше! Воевода Ратибора требует – живым или мертвым.
– А как я его узнаю?
– Высокий он и мечом владеет мастерски.
– А ну его, Ратибора, – пробормотал гридь, – еще самого срубит. Пусть кто-нибудь другой геройствует.
Илья усмехнулся – дружинник был в десятке метров от него.
Гридь ускакал, и Илья опять встал – ноги его уже закоченели. Он услышал, что по берегу кто-то пробежал, но точно не дружинник – те все
Илья все-таки набрался терпения и высидел до темноты. Потом прислушался – из города доносился слабый шум: наверное, дружина поела и теперь упивается победой, торжествует.
Илья выбрался на берег, снял с себя одежду, сапоги. Одежду отжал, насколько мог, из сапог и ножен вылил воду. Надевать влажное было неприятно, но сухой одежды нет.
Он побежал по берегу. Река – как путеводная звезда. Бежал размеренно: вдох через нос, выдох – через рот. Согрелся, даже пальцы ног, ранее почти бесчувственные, потеплели. От одежды пошел пар, и она стала подсыхать на разгоряченном теле.
Устав, Илья переходил на шаг, но потом опять бежал – и так до утра. Сколько он километров пробежал, даже примерно сказать не мог, но знал, что много. Однако река делала изгибы, и по прямой от Белоозера он в итоге удалился недалеко.
Когда солнце начало вставать, решил устроить дневной отдых. Вблизи Белоозера днем ему передвигаться опасно, надо залечь и набраться сил.
Илья устал, сильно хотелось есть. Но с едой можно было подождать до удобного случая, а отдохнуть надо сейчас – голова была тяжелой, мышцы ломило.
«Не заболеть бы. Мне сейчас только простуды не хватало», – подумал он. Зайдя в лес поглубже, нашел вывороченную ураганом ель – под ее корнями было удобное убежище. Наломав веток и травы, он застелил ими ложе и улегся. Сон сморил мгновенно.
Проспав до полудня, Илья проснулся, встал. Мышцы ног от длительного бега поднывали, зато одежда была сухой.
Илья побродил по лесу, нашел кусты малины и черники, наелся ягод вдоволь. Желудок был полон, но ягоды – пища не сытная. Снова улегшись на ложе, Илья задремал: надо было набираться сил, идти предстояло всю ночь. У него была цель – Ярославль.
Тем временем в Белоозере дружинники обыскали каждый дом, все укромные уголки города, и им удалось обнаружить несколько спрятавшихся язычников. Их связывали и отводили на площадь, к идолу.
Когда город зачистили, из сарая привели связанных волхвов.
Вышата торжествовал. Правда, была маленькая толика горечи – Ратибор ушел. Но Вышата утешал себя тем, что они еще встретятся. Зато волхвы, главные возмутители спокойствия, в его руках и воле, и князь приказал с ними не церемониться. Воевода хотел поизмываться над пленными, приказав гридям бить волхвов батогами и вырывать бороды.
Волхвы стенали под ударами, но пощады не просили. Знали, не
Когда в лохмотья превратились и одеяния, и спины волхвов, Вышата спросил:
– Что же вам ваши боги не помогают?
Волхвы молчали, и воевода продолжил:
– Что вам молвят ваши боги?
Борг поднял голову:
– Так нам наши боги молвят – не быть нам живыми от тебя.
Вышата кивнул:
– То они правду вам поведали. Повесить их обоих на одном суку, да жителям наказать не снимать, другим в назидание.
На краю площади стояло дерево. Гриди перекинули через толстый сук веревки и повели волхвов к дереву.
Воевода шествовал сзади, желая насладиться видом казни.
Когда на шеи волхвам накинули веревки, Борг, глядя Вышате в глаза, сказал:
– Радуйся! Но только и тебе недолго жить осталось.
– Боги твои тебе говорят это или попугать напоследок решил?
– То мое дело. Я пред богами скоро предстану, но только и тебе не видать Ярославля. Не войдешь ты туда, а внесут тебя в этот город мертвым.
От этих слов воеводу мороз по коже пробрал, но он махнул рукой. Гриди, сидевшие в седлах, к задним лукам которых были привязаны веревки, подстегнули коней, те отошли от дуба, и волхвы повисли в петлях, суча в агонии ногами.
После казни настроение у Вышаты упало. Правду ли сказал волхв? Перед смертью не лгут. Отчего он умрет? От лихоманки болотной или руки неприятельской гнусной? Поторопился он, воевода, с казнью, надо было волхвов попытать. Скажем – костер под босыми пятками развести. Мало кто под такой пыткой молчал, да что уж теперь?
Воевода пошел к идолу – надо было истукана свалить и сжечь на глазах у пленных язычников, а потом и их смерти предать.
Неожиданно воевода остановился. Среди пленных Ратибора нет, и гриди не докладывали, что убили его. Выходит – ушел! Не от его ли руки волхв смерть воеводе предрек? Ратибор – он такой, он сможет…
В животе у воеводы стало неприятно, заныло под ложечкой. Может, не заезжать в Ярославль, ну его? Лучше сразу в Суздаль, тогда и предсказание не сбудется.
Воевода решил поднять настроение стоялым медом.
– Ну, вы тут сами, – распорядился он. – Идолище свалить, облить маслом и сжечь.
– А пленных? – спросил сотник.
– Выведите за город и зарубите.
Весь вечер воевода заливал горечь на душе стоялым медом. Крепок мед, да только не берет он его, предсказание из головы не идет.
Вечером в пустой избе спать лег, трое гридей во дворе покой охраняют. А сон не идет, вспоминается избитое и окровавленное лицо волхва, слышатся слова его. И кажется воеводе, что и дружинники его о предсказании шушукаются за его спиной – последние слова волхва слышали все.