Язычник
Шрифт:
– За то, что правду сказал, не солгал, – уважаю, – ответил Илья, – но тогда не пойму – зачем пришел? Ведь ты рисковал, не зная меня.
– Э нет! – возразил воевода. – Я видел тебя в бою. Ты опытен, смел, напорист – все это так. Но у тебя есть понятие о чести. Ты не добил ни одного раненого, хотя вполне мог это сделать. А ты вывел противника из строя – и ладно. Стало быть, нет в тебе жестокости, не обнажишь меч попусту. Позволь личный вопрос?
– Валяй!
– Ты из каких земель? Дан?
– Неужели похож? Нет, воевода, ты ошибаешься. Я русич, из земель
– Да? – немало удивился воевода. – Я о таком селе не слыхал никогда. А как же говор?
– У нас все так говорят.
– А двоеручный бой? Что, скажешь – у вас все так бьются? Ведь для этого учитель особый нужен, не во всякой княжеской дружине такие найдутся.
– Отвечу. Я у норманнов был в плену, потом в Хольмграде, как они называют Новагород. Там лихих людей много обретается. С немцем подружился, он мне много чего показал. Мало того, на деревянных мечах бились, навыки оттачивая.
– Не скрою, как воин воину скажу – великолепно бьешься. Любая княжеская дружина за честь почтет тебя в свои ряды принять.
Илья поднялся с лавки, давая понять, что разговор окончен.
Воевода тяжело вздохнул, поняв, что договориться с Ратибором не получилось. Помедлив секунду, он протянул ему руку. Илья руку воеводе пожал, и воевода, сам человек крепкий, едва не охнул от боли, но вида не подал. Лишь уже за калиткой потряс кистью правой руки и растер ее ладонь – силушкой природа Ратибора не обидела. Теперь он понял, почему этот долговязый воин так легко порвал сеть. А он-то грешным делом думал, что Ратибору на самом деле помогают языческие боги.
Сам воевода ни в каких богов не верил и в церковь или на капище к волхвам не ходил. Он верил только в свою счастливую судьбу и воинское умение. Сколько он помнил погибших дружинников на своем веку! Кто-то стал христианином, другие к волхвам ходили, жертвы приносили – ну и где они теперь? В сырой земле, не помогли им их боги. А он жив и здоров, даже зубы никогда не болели, и ранен был только дважды, да и то легко. Но верующих воевода не осуждал и не насмехался над ними, каждый сам волен выбирать свою дорогу.
Уже подходя к детинцу, воевода вдруг остановился. Простая мысль пришла ему в голову: коли не получилось Ратибора купить, стало быть, надо искать другой путь. Какая у этого воина слабая, болевая точка? А девка эта! Как ее Ратибор назвал? Ага, точно – Марья! Уж не знал Вышата, кто она ему – супружница, сестра, только заметил, как Ратибор на нее смотрел. На сестер так не глядят, даже на любимых. Вот где уязвимость Ратибора! Вышата понял, что нашел выход. Что сеть? Ерунда! Девушка – вот сеть для Ратибора! Убить ее легко и просто, но делать этого нельзя. Сейчас Ратибор воюет за волхва, за язычников, за деньги, не имея личных мотивов. А потеряв Марью, станет мстить. Учитывая его силу и умение, он может уничтожить всю дружину. А в том, что Ратибор это сделает, Вышата, пообщавшись с воином, уже не сомневался. Стало быть, надо выкрасть его девку и надежно спрятать. Ратибору, понятное дело, сообщить. Хочешь, чтобы она к тебе вернулась, – сиди в избе, отшатнись
Воевода подошел к воротам детинца и бухнул в них кулаком. Сверху, с башни, раздался голос караульного:
– Кого в полночный час принесло?
– Это я, Вышата.
Воевода отступил на несколько шагов, чтобы караульные смогли его рассмотреть при свете факелов.
– Ты же сам велел ворота никому не открывать!
– Я что, по-твоему, никто? Ну-ка, живо отопри! Где ты врага увидел?
Загремел тяжелый дубовый брус, одна створка ворот приоткрылась, и воевода прошел в арку башни. Ворота тут же заперли.
– Нешто я паук какой, чтобы по веревкам на стены лазать? – в сердцах бросил воевода. Но действиями караульного он был доволен. А главное – настроение у него было отличным.
Времени для выработки плана мало, спать не придется – надо подобрать помощников, но похищение вполне осуществимо. И тогда Ратибор подчинится его, Вышаты, воле, а волхв потеряет опору, поддержку. Воевода еще попляшет на его костях. Тогда к моменту возвращения князя бунт вполне удастся подавить и получить благодарность князя – и не только словесную.
Воевода потер руки, довольный открывающимися перспективами.
Пройдя в свою избу, он вызвал через караульного двух дружинников из особо приближенных – не за лизоблюдство приблизил, а за достоинства воинские. Эти люди неоднократно были проверены в походах и боях, отличались смелостью, смекалкой и воинскими умениями.
– Дело тайное, и если оно не выгорит, не сносить мне головы! – начал воевода разговор. – Поэтому язык держите за зубами и даже лучшим друзьям – ни намека, ни полсловечка.
Дружинники кивнули.
– Речь пойдет о Ратиборе. Надеюсь, вы слышали о нем и видели его в бою. Долговязый такой, с ним рядом волхв завсегда.
– Убить надо? – не удержался один из воинов.
– А сможешь? Боюсь, что твою шкуру он быстрее продырявит, дурья твоя башка. Я его вблизи видел, в бою – силен необычайно, быстр и ловок. Сеть голыми руками порвал, как будто она из гнилых ниток, а не из прочных веревок сплетена. Нет, действовать тоньше будем. Задумка у меня есть. Утром Ратибор к волхву пойдет. Борг сначала народ возмущать примется, вот тут и надо действовать.
– Затесаться в толпу и ножом в спину ударить? – вскочил один из воинов. – Так разорвут нас потом…
– Сядь, наберись терпения. У тебя что, шило в заднице? – осадил его Вышата. – План таков: переодеваемся, как холопы – рубахи поношенные, порты. Из оружия только нож, да и то на крайний случай. Найдите мешок большой и крепкий, да проверьте – не гнилой ли? Кляп из тряпок приготовьте. Нам надо наступить на больную мозоль этого Ратибора. Есть у него то ли невеста, то ли сестра, а вполне может быть, что это супружница с ним проживает. Как Ратибор утром уйдет, мы ее скрадем тайно – и в мешок. В детинец доставим тайным ходом, чтобы видаков не было.