Яйца раздора
Шрифт:
Все рассредоточились по каюте и уселись по разным местам. Борис с отцом заняли кресла возле журнального столика, мы с Лялькой и Фирой залезли на царскую кровать, Димка со Степаном сели прямо на пол, вернее, на ковер, возле шкафа, а Борькин телохранитель Климов остался стоять. Ему посадочного места не хватило, да оно ему было и не нужно. Ему сподручнее было руководить процессом стоя. А Борька сразу так и объявил, что, пока мы не доберемся до Москвы, расследованием убийства будет заниматься Климов.
— Ему, как бывшему оперативнику, и карты в руки. Вы согласны со мной?
Борька задал вопрос из чисто риторических
— Все это, конечно, замечательно, что в таких сложных обстоятельствах рядом с нами находится, так сказать, профессионал. — Он указал на Климова. — Но я думаю, что нам все же надо бы сообщить обо всем в милицию.
Голос отца был не очень-то твердым, да и интонации были какими-то неуверенными, и не потому, что он не знал, как в таких ситуациях нужно поступать, в смысле, что нужно делать, когда происходит убийство. Тут и ребенок знает, что первое, что нужно сделать, — это заявить в милицию. Просто в данном случае все мы находились в гостях у Бориса. А в чужом доме, как говорится, хозяин — барин. И что он решит, то и будет.
Борька налил себе полный стакан сока, одним махом выпил половину и, отставив стакан в сторону, произнес:
— Обещаю, что все будет строго по закону. Ни у кого, кроме, разумеется, убийцы, никаких неприятностей не будет.
Он посмотрел на отца, и тот заметно смутился.
— Нет-нет, вы меня неправильно поняли, — сказал отец. — Я беспокоюсь не за себя, а как раз за вас. Вы пригласили нас на свою яхту, и теперь у вас же из-за нас могут быть неприятности.
Отец снова посмотрел на меня и на Димку, как бы призывая нас в союзники.
Я тут же согласно кивнула. Конечно же, отец был прав. Надо было немедленно остановиться в каком-нибудь населенном пункте и обратиться в милицию. Если же мы не сделаем этого в самое ближайшее время и поплывем вместе с трупом в Москву, то я не берусь предугадать последствия нашего антигражданского поступка. Как мы будем объясняться в Москве, почему мы несколько дней скрывали преступление, а заодно и самого преступника от правоохранительных органов.
— Между прочим, яхта, на которой произошло убийство, принадлежит тебе, — напомнила я Борису. — И если ты принимаешь решение, не обращаясь в милицию, плыть дальше в Москву, то в общем-то, по моему личному разумению, и отвечать за это решение придется скорее всего тебе. Короче, если у кого и могут быть неприятности с законом, так это у тебя. — Я посмотрела на Борьку, потом на Ляльку, потом обвела взглядом всех остальных.
Борька на мои слова только отмахнулся.
— Никаких неприятностей у меня не будет. Об этом можете не беспокоиться. В конце концов у нас на борту есть врач, который засвидетельствовал факт смерти и время ее наступления, а у Игоря, — он кивнул на
— Конечно-конечно, Борис Григорьевич. Я с вами полностью согласен. Просто я беспокоюсь...
— Не надо, не беспокойтесь, — остановил его Борька. — Все будет нормально. И уж если говорить о беспокойстве, то побеспокоиться сейчас надо совсем о другом. Не забывайте, что, помимо убийства Вероники, вчера была совершена еще одна попытка убийства. Кто-то покушался на Марьяшу, да у него, слава Богу, ничего не вышло. И именно поэтому мы здесь сегодня и собрались. Сейчас у нас первоочередная задача разработать план действий по обеспечению всеобщей безопасности, ну и по возможности по выявлению преступника. Сейчас нам всем нужно быть особенно осторожными и бдительными. От наших действий может зависеть безопасность не только нас самих, но и всех присутствующих на яхте.
«Вот тут он совершенно прав, — согласилась я с Борькой. — Лично я уже давно беспокоюсь. Мало того, что какой-то псих (Кондраков это был или кто-нибудь другой) прикончил Веронику, так он еще и на меня, гад, покушался, уж не знаю, чем я ему не угодила».
Впрочем, был ли это один человек или их было несколько, мы пока не знали и могли только строить догадки. А по части оперативных догадок у нас теперь имелся свой собственный специалист — бывший мент и оперативный работник Игорь Климов.
И пора бы ему было уже приступать к построению этих самых догадок, а то мы так до самой Москвы доедем и ничего не придумаем.
Впрочем, Климов давно уже был готов приступать и даже неоднократно порывался это сделать, но где ж ему было с нами тягаться. Мы ему даже слово вставить не давали — все про милицию базарили. И когда наша дискуссия пошла уже по третьему кругу, Борька наконец не выдержал и, подняв вверх руку, авторитетно заявил:
— Все, хватит! — Он хлопнул рукой по журнальному столику. — Кончай базар! — Это его заявление возымело действие — мы вздрогнули и сразу же замолчали. А он улыбнулся и как ни в чем не бывало совершенно спокойным голосом продолжил: — А теперь слово предоставляется моему другу Игорю Климову. Прошу выслушать его внимательно и в дальнейшем все его распоряжения выполнять беспрекословно. Давай, Клим, начинай.
Борька откинулся в кресле, сложил на груди руки и, слегка нахмурив брови, приготовился слушать.
Мы тоже притихли и уставились на Борькиного телохранителя, и тот наконец начал:
— Значит, так, — сказал он. — Через полчаса мы прибудем в Кострому, загрузимся там сухим льдом и полным ходом отправимся в Ярославль. Там нас уже будет ждать вертолет...
— Сухим льдом? — удивился дед Фира. — А зачем нам лед? Для коктейлей, что ли? — Он с непониманием уставился на Борькиного телохранителя — Но до коктейлей ли нам теперь, когда на корабле приключилось убийство?