Ява
Шрифт:
– А вот и торт!
– Пока тебя дождёшься, так и никакого тортика не захочешь, – шуточно возмутился отец, – мы уж по три кружки чая выпили.
– Ничего, для торта у нас осталось место, – сказала мама.
– Мариночка, разложи каждому по кусочку.
Сестрёнка взяла лопаточку и принялась раскладывать кусочки торта на блюдца. Валера хотел сесть вместе с Наташей, но её плотно «оккупировали» мама и папа. Он сел напротив.
Спокойно и весело они пили чай, рассказывали разные истории. Родителям всё больше и больше нравилась
– Наташенька, а в твоём положении разве можно кушать так много сладкого? – как бы невзначай спросила Нина Николаевна.
– В каком положении? – переспросил отец и посмотрел на жену.
– Ой, мы, как всегда, забыли сообщить папе приятную новость. Если Валера с Наташей позволят, я сама от их имени сообщу это приятное известие.
Наташа покраснела. Сердце Валеры забилось с бешеной скоростью. Он качнул маме головой «Да!».
– Вовочка, разреши тебя поздравить. Скоро… Очень скоро мы с тобой станем бабушкой и дедушкой. А сегодня нам предстоит знакомство с Наташиными родителями, чтобы организовать свадьбу до убытия нашего любимого сыночка в армию.
Яванский-старший сидел молча. На лице застыло подобие улыбки. Глаза блуждали из стороны в сторону. «Приятная» новость состояла из трёх. Во-первых, он не знал, что уже решён вопрос со службой сына. Во-вторых, как ни была приятна новость, но внуков он не ожидал. Третья, промежуточная новость, вытекала из двух предыдущих и требовала от него немалых финансовых затрат. Он не знал, плакать или радоваться.
– Пап, не печалься. Я тоже предлагаю сегодня навестить Наташиных родителей и обсудить вопрос о свадьбе. Думаю, никто…, – Валерка осёкся, когда на него посмотрел отец.
– Возражений не поступило. Собираемся в гости. Наташенька, давай оставим мужчин наедине, а сами пойдём к Маринке в комнату. Мне с тобой надо поговорить. Думаю, мужчинам наш разговор будет неинтересен, – мама взяла фотоальбом и вышла с Наташей из зала.
Владимир Леонтьевич смотрел на Валерку.
– Ну что, жених. Будем играть свадьбу? Что же у тебя всё никак у людей? А-а-а? Ладно… Как её родители отнесутся к столь приятной новости?
Глава 11
К Наташиному дому ехали молча. Папа уверенно управлял «Жигулёнком», иногда спрашивая дорогу. Мама сидела на переднем пассажирском сиденье. Молодые, слегка обнявшись, мучительно томились на заднем сиденье. Остановившись перед воротами частного дома, Владимир Леонтьевич дважды нажал на клаксон.
– Ну что, выходим? – он обернулся и посмотрел на сына. – Да не дрейфь. Всё будет нормально. Пять минут позора и всё будет у вас разом.
– Наташенька, ты не волнуйся. Действуем, как договорились. Убираешь собаку. Мы заходим.
Наташа забежала во двор и минуту спустя, позвала остальных в дом.
Наташины родители были дома. Гостей встречала немного опешившая Надежда Анатольевна.
– Здравствуйте! – бодро начал Владимир Леонтьевич.
– Вечер добрый… – сказала Надежда Анатольевна, – проходите, пожалуйста… чего на веранде стоять.
Надежда Анатольевна вопросительно смотрела на свою дочь. Нина Николаевна перехватила её взгляд:
– Мы родители Валеры. Меня зовут Нина Николаевна, мужа Владимир Леонтьевич. Вот решили приехать к Вам познакомиться, если не прогоните, – мама заулыбалась.
– Проходите в зал. Присядем, поговорим. Надежда, чего гостей не приглашаешь? Наташа, поставь чайник – вышел Сергей Борисович.
– Ой, спасибо… мы только из-за стола, – остановила Наташу Нина Николаевна.
Родители прошли в большой зал, а Валера с Натальей прошли в её комнату. О чём говорили родители, им не было слышно. Из зала до их слуха доносились то мужские, то женские приглушённые голоса, то все разом, но о чём именно говорили родители, они не слышали. Вдруг возвысился голос Наташиной мамы. Она говорила громко, срываясь на крик. До молодых иногда доносились отдельные фразы, в которых был мат.
Неожиданно всё стихло. Иногда молодые слышали глухо бубнящие голоса. Наташа вышла из своей комнаты и подошла к залу. Немного послушав, она вернулась в комнату. Наташа смотрела на Валерия большими и удивлёнными глазами, на которые наворачивались слёзы,
– Они там договариваются насчёт аборта. И говорят, что пока ты служишь, я буду жить у матери. Она меня съест.
Внутри Валерия всё вскипело. Он взял Наташу за руку, и они прошли в зал.
– Извините, а наше мнение вы не хотите спросить.
– Подслушивать некрасиво. И вообще, вас никто не звал, – с укором посмотрела Нина Николаевна на сына.
– Уж что уж там уж. Раз пришли, так заходите. Ну, доченька, расскажи мамочке, разве для такого «хахаля» я тебя кормила и воспитывала? Что ж ты как последняя про***** перед первым встречным ноги задрала? – и, повернувшись к Валерию добавила, – ещё молоко на губах не обсохло, а женилка уже вскочила… И что, некому было вставить? Девочку нашёл?
– Мама, прекрати! – закричала Наташа и заплакала.
Нина Николаевна подошла к невестке, обняла и прижала её к груди.
– Вы уж действительно. Хоть бы нас постеснялись.
– Нина Николаевна, Вы тоже хороши. Как Вы радовались, что у Вас будет внук или внучка, а здесь про аборты заговорили, – отстранилась от неё Наташа.
– Брось, дочка. Я хотела хоть немного твою маму успокоить, но, смотрю, все усилия тщетны. Оставлять тебя здесь – значит оставить на погибель. Она тебя в гневе или изобьёт, или на аборт свезёт. Так что решать тебе. Как скажешь, так и будет.