Ястреб

Браст Стивен

"Босс, кому станет лучше, если я отвечу на этот вопрос?"

— Мне вдруг захотелось кого-то убить, — заявил я.

— Может, у тебя и будет такая возможность, — отозвался Крейгар.

— Может быть.

— Не проголодался?

— Нет. Сколько времени мы убили на этот спор?

— Часа полтора.

— Добираться мне туда около часа.

— Собираешься прибыть раньше времени?

Я покачал головой.

— Нет. Точно в назначенное время.

— Сколь доверчиво с твоей стороны.

— Крейгар, ты же не всерьез, правда? В смысле… а ну кончай хохотать, шутник нашелся.

Все еще

фыркая, он двинул бровью в сторону Дерагара, который вышел из кабинета и тут же вернулся с бутылкой "Пьярранского тумана".

— Что? — возмутился я. — Церемония последнего глотка, мол, если я умру, то умру со вкусом доброго вина на языке? Крейгар, ты серьезно?

— Заткнись и пей, Влад.

— Как скажешь, босс, — отозвался я.

Мы пили вино и не говорили ни о старых временах, ни о новых. Вообще ни о чем. Как бы я ни смеялся над глупыми церемониями, вино было очень, очень хорошим; по языку оно скользило как родниковая вода, но оставляло целую симфонию вкусов и оттенков аромата, которые дали мне возможность подумать не только о том, что я, возможно, скоро умру. Или, что еще важнее, насколько я ненавижу ждать.

Крейгар, кажется, ценил это так же, как и я. Дерагар — возможно, однако по нему сказать это было невозможно.

После второй чашки я сказал "хватит", потому как не в моем положении затуманивать сознание даже самым лучшим вином. И поднялся.

— Ладно, я выдвигаюсь.

— Рановато, — возразил Крейгар. — Ну, если ты и правда собираешься прибыть точно в назначенное время.

— Мне еще надо остановиться по дороге.

— Ну ладно, — сказал он. — Удачи.

Большую часть монет я выложил из кошелька и оставил на столе, письменно сообщив Дерагару, что это его премия. Там было изрядно, однако он заслушил. Я же вскоре доберусь до собственного банковского счета. Или нет.

Футляр с баритоном я повесил через плечо.

Проверил, что отмычка там, где должна быть, а также фляжка, апельсин, кольцо, ножик, стеклянная колба, жезл и яйцо. Накинул плащ. Еще раз прошелся по всему арсеналу, который взял с собой, дабы убедиться, что все на месте, все под рукой, и я помню, что у меня где.

Воспользовался секретным проходом — почти наверняка в последний раз, - и не стал тратить времени на то, чтобы попрощаться со своей старой лабораторией.

Если выживу, решил я, первым делом закажу себе новую одежду. Такая, чтобы лучше на мне сидела и лучше выглядела. Да, это я и сделаю.

Хотя нет, первым делом — хороший обед. Быть может, у Валабара. Да, определенно в "Валабаре".

Сосредоточься, Влад. Сперва — дело, и все такое. Остальное потом, все потом.

День потихоньку клонился к вечеру, но до темноты оставалось еще далеко. На рынке было много текл в ярко-синем, желтом и красном, а иногда одетых с полным пренебрежением к цветам собственного Дома. Интересно, почему только теклы столь свободно позволяют себе такое? И почему я раньше не обращал на это внимания? Большинство драгаэрян ходят в цветах Дома, потому как традиция? Или требование общества? Или им так удобнее? Не знаю; я всегда носил серое и черное, потому что все в Организации так поступали, и не задавал вопросов. Приди мне этот вопрос в голову раньше, спросил бы Крейгара — как раз такие вещи мы вполне могли обсуждать часами за вином и печеньем.

Но

сейчас уже слишком поздно.

Хватит, Влад.

Влад. Я по происхождению фенариец, но мое имя — Владимир — происходит из соседнего королевства. Коти всегда звала меня "Владимир". Что-то заботливое было в том, как она это произносила.

Коти.

Сара.

Выдохнул сквозь стиснутые зубы и зашагал дальше. В рыночных рядах я вроде бы заметил Деверу, дочь Алиеры, которая смотрела на меня. Я почти остановился, но когда снова туда посмотрел, ее не было; либо я обманулся, либо она не хотела сейчас со мной говорить. Она весьма необычный ребенок, но, пожалуй, сейчас эту тему лучше не поднимать. Я выкинул это из головы и продолжал идти, пока не достиг Императорского дворца.

Я оставил себе некоторый резерв времени, но если никого из нужных мне персон не окажется на месте, могут быть неприятности. Нехорошо опаздывать на встречу, которую сам же и организовал.

У входа в крыло Дракона мне преградила путь пара стражников. Выражение их лиц было менее чем одобрительным.

Я предъявил свой перстень, приведя их в некоторую растерянность насчет того, как надлежит ко мне относиться. И пока они это решали, я сообщил:

— Граф Сурке просит встречи с лордом Каавреном. Если он занят, — добавил я, — подойдет и кто-нибудь из его заместителей.

Они позволили мне пройти.

Крыло Дракона в Императорском дворце почти такое же запутанное, как переходы в горе Дзур, но там куда больше народу, которым можно задавать вопросы, и некоторые даже готовы ответить. Я добрался до кабинета капитана, где узнал, что Кааврен готов принять меня немедленно — несомненно, из-за моего имперского титула и все такое. Вот и хорошо. А еще хорошо, потому что императрица выслала мне подмогу, когда меня почти убили, и потому что я смог спасти мелкого орку от ареста. Интересно, на что еще годится этот титул.

Я многое могу рассказать о лорде Кааврене, которого за глаза именуют "Папа Кот" — так уж вышло, что знаю о нем я немало; но большая часть этого сейчас ни к чему. Важно то, что в имперской иерархии он носит как минимум два разных плаща, и оба позволяют ему командовать теми, кто обладает правом использовать насилие по воле империи. Кабинет, где он меня принял, был связан с его званием капитана Императорской гвардии — есть и другое, куда более интересное.

Кааврен сидел за столом, прямо как когда-то я. Он поднялся и поклонился строго определенным образом.

— Граф Сурке, — сказал он.

— Господин капитан, — отозвался я.

— Могу я что-нибудь вам предложить?

— Да, пожалуйста. Горячей воды, чайное ситечко, если таковое у вас найдется, и два стакана.

Бровь его приподнялась.

— Мне понравится этот напиток?

— Прошу прощения. Нет. На вкус он… в общем, поганый. Но вам я его и не предлагаю.

— Хорошо, — отозвался он, явно заинтересовавшись.

Он распорядился; появились два стакана. В один я высыпал толченые листья коэля, залил горячей водой, обождал, процедил через ситечко в другой стакан и уже очищенное выпил. Пожалуй, я соврал; вкус был не такой уж поганый — скажем, если бы эта штука не так отчаяно пыталась притвориться горьким чаем, получился бы довольно крепкий горький чай. Ясно? Вот-вот.