Ястреб
Шрифт:
Эти бобы сбраживают, жарят, перемалывают (не уверен насчет точной последовательности) и делают еще что-то; в результате получается вяжущая язык, горьковатая горячая жидкость "шоколад". Его можно подсласлить несколькими разными способами, или использовать как есть, по вкусу.
С шоколадом можно творить многое, и он является частью многих культур Востока — даже тех, где об этом дереве и не слышали. Все потому, что есть такая штука как "торговля", и шоколад в этой торговле явно крутится в заметных объемах.
И вот если упомянутый шоколад смешать с медом и прозрачным
Увидев бутылку, я улыбнулся, кивнул и сказал:
— А вот это в самый раз.
"Не понял, босс."
"Тебе и незачем, Лойош."
"Но… ладно."
Итак, берем.
И последнее, что я купил там — небольшая фляжка, как раз для скромной порции шоколадного ликера. Удобно держать при себе. Я оставил хозяину лавки солидные чаевые и пожелал всего наилучшего.
13. Связи — или музыка
У письменного сообщения перед псионической связью есть несколько преимушеств. Три самых распространенных таковы: бумага с подписью имеет более официальный вид в суде; написать можно кому угодно, тогда как для псионического общения нужно достаточно знать адресата; и, наконец, если снять препятствующий псионической связи амулет, джареги тут же узнают твое местопребывание, и им будет куда легче исправить изъяны в твоей анатомии с помощью оружия Морганти. Готов согласиться, что третий аспект актуален для крайне малого числа персон.
По Адриланке там и сям разбросаны "конторы" (иные из них — попросту крошечные уличные навесы), окрашенные желтыми полосками. В любой из них найдется быстроногий гонец, готовый за небольшую плату доставить письмо куда угодно в пределах города. Был слух, что у того, кто придумал исходную схему, были трудности с азартными играми, которые переросли в трудности с неуплатой долгов, а итогом стало то, что хозяин почты стал лишь совладельцем собственной сети. Так это или нет, но хозяин этот наверняка заработал кучу денег, равно как и совладельцы-джареги, потому что почта растет и расширяется, и по городу возникают все новые и новые "конторы".
До ближайшей было с четвертью мили. Я заглянул туда, черкнул сообщение для леди Саручки, покровительницы таверны "Ярнов бал" и "Музыкальных чертогов", и отослал его куда следовало.
Вернулся в контору, быстро перехватил хлеба, сыра и сосисок. Лойош пожаловался на необходимость дважды в день питаться одним и тем же. Я перечислил ему деликатесы, которые мы пробовали в последние дни, но поскольку все это давно было съедено, он остался при своем мнении. Я пообещал, что когда закончим дело, отпразднуем достойной пирушкой. Он заметил, что с хорошей вероятностью я тогда уже буду мертв. Я предложил ему в этом случае пожаловаться на нарушение изначального договора. Ответ был невразумительным.
Затем он спросил:
"Ну что, пора связаться
"Да, все поводы этого не делать у нас закончились."
Пробежался по списку. Плащ, кольцо, отмычка, жезл уже в пути — в общем, почти все.
Сердце мое колотилось. Что-то в последнее время оно зачастило с такими приступами, передохнуть бы. И желательно по эту сторону Водопадов.
Черкнул записку, отдал Лойошу. Он вздохнул и улетел, отнести ее Деймару. Я снова взялся за свод имперского коммерческого законодательства, проверить, достаточно ли хорошо я помню нужный раздел. Попытался вслух процитировать, не подглядывая в текст; получилось. Еще раз; снова получилось. Взял пару листьев коэля из тех, что купил у Тетушки, нашел миску и рукояткой кинжала истолок их в порошок.
В приемной началась суета; я решил, что это объявился Деймар. Кто-то сунул голову в кабинет, вероятно, собираясь об этом сообщить, однако тут Деймар сам отодвинул его и вошел. В руке у него был трубчатый футляр — дюйма четыре в диаметре и почти четыре фута в длину. Сердце мое снова заколотилось: он принес то, что мне нужно. А значит, в плюсах то, что я приблизился к последнему кругу игры, а в минусах — то, что я приблизился к последнему кругу игры.
Он передал мне футляр.
Еще до появления людей и драгаэрян, в столь стародавние времена, о которых не помнят даже ветра и холмы, в тайных пещерах под горами древний народ сариоли создавал артефакты завораживающей красоты, беспредельного изящества и невообразимой мощи.
Все это правда, и совершенно не имеет отношения к делу. Вещь, именуемая жезлом Уцерикса, была создана в Адриланке неким ястреблордом пару сотен лет назад. Создание могущественных магических приспособлений, как правило, имеет в основе одну из трех причин: желание произвести впечатление на любимого человека; сотворение чего-то совсем другого и несчастный случай в процессе; либо же побочная разработка, имеющая целью просто поддержать нечто, что создатель считал более важным. С жезлом — как раз третий случай.
Уцерикс был одержим идеей, что заболевшую или раненую плоть вполне можно научить самоисцелению — то, над чем волшебники трудятся уже более десяти тысяч лет. Подход Уцерикса состоял в стимуляции нервной системы в сочетании с информацией о состоянии тела, записанного в клеточной структуре; после нескольких лет общения с Алиерой я даже почти понимаю примерно половину этих слов. Уцерикс создал жезл для расшифровки клеточных структур и удобства ради вложил в него чары, которые помогали ему не заснуть в процессе работы.
После того, как он умер от полного истощения, нарушения пищеварения и бессонницы, жезл вместе со всем прочим его имуществом перешел к единственному его выжившему родичу: его племяннику, Деймару. Выяснил я все это много лет назад и, помню, уже тогда отметил, что жезл может оказаться полезной штуковиной.
Один из концов трубки был глухим, на втором имелась крышка. Я снял ее и извлек содержимое: длинный стержень, стеклянный на вид, хотя это было не стекло.
— Вот он, Влад.