Ястреб
Шрифт:
"Так ты это планировал, босс?"
"Не задавай риторических вопросов."
Он заткнулся.
Я ненадолго задумался, потом сообщил:
"Есть хорошая новость."
"Какая?"
"Деймар нам сейчас не понадобится."
Широкая гавань Адриланки (или Порт-Адриланка, для старшего поколения драгаэрян, или Порт-Киерон, для самого старшего) простирается от устья реки Адриланки чуть-чуть на восток и изрядно на запад. Чем дальше к западу, тем скромнее и меньше верфи на пристанях, портовые доки и якоря. Океанские корабли на востоке, пузатые торговые
Западный край ограничен утесом, изрядная часть которого в начале Междуцарствия рухнула в океан вместе с Киероновой Сторожевой башней. Перед утесом возвышается нечто, именуемое в зависимости от наблюдателя небольшим островком или грудой острых скал, которые некогда были тем самым утесом. Называются они, в полном соответствии с богатым воображением драгаэрян, Киероновыми скалами.
Существует своего рода игра, в которую играют небольшие рыбачьи лодки (за исключением самых маленьких, само собой, одно- или двухвесельных, которые можно просто затащить на берег). Суть игры — найти якорную стоянку подальше от Киероновых скал. Чем лучше стоянка, тем меньше шанс, что ветра и волны, играя в одной команде со скалами против лодок, одолеют; проигравшие рыбаки остаются в худшем случае без лодок.
Игра продолжается вот уже лет четыреста, и хотя со временем народ приспособился и за десять лет разбивается лишь несколько лодок, скопилось их там с начала Междуцарствия весьма немало.
И разумеется, когда лодки разбиваются, теряются и их якоря. Теряются - значит лежат где-то на дне гавани и ржавеют. Если кому-то вдруг по какой-либо причине понадобится такой якорь, все, что нужно — это предложить горсть медяков одному из беспризорников, которые обитают на западном краю гавани и очень хорошо умеют доставать всякие затонувшие вещички со дна реки или моря.
Я послал Дерагара отыскать спасенного мной пацаненка, Асиявна, который совершенно не боялся заглянуть в контору к джарегам. Я сказал ему, что мне нужно. Он, видимо, решил, что я не в своем уме. Я назвал ему сумму, которую готов заплатить, и пацаненок быстро умчался, опасаясь, как бы я не пришел в себя.
Через пару часов он вернулся и принес как раз то, что я заказал — ржавый якорь. Я достал кошелек, взвесив якорь в руке.
— Как все прошло?
Он пожал плечами.
— Да легко, сударь.
— Легко? А как ты его достал?
Он моргнул.
— Нырнул, сударь, с веревкой. Нашел один, привязал, вылез на берег и вытащил.
— Ты можешь нырнуть так глубоко?
— Сударь, там всего-то футов восемь. Это же прямо у скал.
— А. Хммм. Я думал, там глубже.
Бросил ему кошелек.
— Я с тобой свяжусь, если мне еще что-то понадобится.
Он поклонился, очень вежливо, и ушел. А я смотрел на ржавый якорь, который добавился ко всему инвентарю в моей комнатке. Дерагар также взглянул на него и проговорил:
— Не буду даже спрашивать, зачем он нужен, а то вдруг вы случайно расскажете.
— Мудрое решение. Как там Крейгар?
— Он сегодня уже самостоятельно сел.
— Отлично!
Дерагар кивнул.
— Что-нибудь еще?
— Пока нет.
— Ну, я тут, если что, —
"Так, Лойош. Переходим к следующему пункту."
"А для него нам Деймар нужен?"
"Смотря какой считать следующим."
"Думаю, начать надо с самого сложного, босс."
"Чтобы тебе не пришлось летать к Деймару?"
"А тебе не пришлось с ним общаться."
"Справедливо."
Я надел особый плащ — не потому что он особый, а потому что на нем не было крови. На плечах он ощущался странно, однако я покрутился перед зеркалом в кабинете Крейгара, вид вполне пристойный. Проверил груду окровавленного шматья, не оставил ли я там острых железок, и спустился по лестнице. Остановившись в лаборатории, я воспользовался удобной возможностью спалить все это тряпье, и лишь потом выбрался наружу, на улицы Адриланки, где бродила смерть и сопутствующие неприятности.
По территории, которая когда-то была моей, бродили теклы, торговцы и, изредка, высокородные драгаэряне; сплетничали на рынке у Круга Малак, смеялись и бросали медные монетки уличному жонглеру, спешили на свидание или деловую встречу. На миг мне стало жаль старых добрых времен, а потом я и сам заторопился по собственным делам.
Плащ был потяжелее старого, шевелился не как обычно и издавал необычные звуки. Но поскольку сейчас мне не требовалось соблюдать полную тишину, меня это устраивало. Прохожие особого внимания не обращали, и ладно.
Лойош и Ротса парили в вышине, курсируя туда-сюда, наблюдая за всеми, кто обращал на меня особое внимание либо же следовал за мной.
Все как всегда.
И Терион мертв.
Подушечкой указательного пальца я погладил рукоять Леди Телдры; зачем, сам не знаю. Просто захотелось.
Неподалеку имелась лавчонка, в которую я никогда не заходил, но поскольку таких по всему городу были сотни — я знал, что там должно быть то, чего я хочу. Я вошел; корица, тонколист, чеснок и многие другие сразу принялись сражаться за особое внимание со стороны моего носа. Я позволил себе с минутку понаслаждаться. В Южной Адриланке смешанных магазинчиков нету, а вот в городе — вполне. Этакая помесь бакалеи со скобяной лавкой, вернее, с той ее частью, что касается кухонных принадлежностей. В подобных магазинчиках я могу бродить часами и растратить там все сбережения, если не поостерегусь. Сейчас я был осторожен. Эх, где-то моя старая кухня…
"Босс, только не говори, что ты собираешься сейчас все бросить, встанешь к плите и примешься что-то готовить."
"Не собираюсь."
"Ну тогда ладно."
"Это, как говорят игроки в шеребу, для последнего круга."
Я выбрал апельсин и ножичек с выемчатым лезвием — маленький, спрятать в кошель. Еще раз осмотрел ассортимент, улыбнулся и взял еще одну штуковину.
Между старицей Адриланки и пустыней Сунтра растут деревья, которые, говорят, впервые привез в империю Пильмаска Землепроходец (личность скорее легендарная, чем историческая), а произрастали они изначально в некоей части Востока, о которой я никогда не слышал (и которая тоже может быть сугубой легендой). На этом дереве растут бобы, именуемые сложносоставным словом на Сариоле, хотя само дерево, как все полагают, происходит с Востока.