ЯССТ 7

Панченко Сергей Анатольевич

— Благодарит. Говорит, очень хотел увидеть начало нового цикла.

— А я тебе говорил, что у живого всегда будет повод не умирать. А ты, хороший герой — мертвый герой.

— Это наша философия. Вернее, больше их, кто никогда не выбирался из леса. Мое племя мыслит уже не так. — Шекспир посмотрел вверх. — Надо спешить. Скоро начнет темнеть. Надо бы успеть добраться до большой воды затемно, взять лодку и пристать до рассвета к берегу.

— Днем опаснее? — Догадался я.

— Да, опаснее. С воды никто не ждет появления чужаков, кроме нас,

моави, поэтому радары направлены только вверх. Но глазами увидеть можно, что в лодке сидит человек. Только моави должны знать о твоем прибытии.

— Тогда, побежали. — Я взвалил на спину рюкзак со всем содержимым, которое посчитал необходимым в предстоящей операции. Весило он больше, чем раненый туземец.

Мы бежали вдоль реки очень долго, потом свернули вглубь леса и поднялись выше. Я все ждал появления крикунов, но они к счастью, так и не появились. Прежде чем увидеть океан, я его услышал. Волны бились о деревья, заставляя их натужно скрипеть сплетенными ветвями. Шекспир с опушки осмотрел береговую линию и скомандовал бежать влево, на юг. Опускающийся к горизонту пожелтевший шарик здешнего солнца находился напротив леса и слепил глаза.

Бежали мы недолго и спустились к явно рукотворной бухте, очень напоминающей древний порт. Моави заставили лес отрастить ветки на уровне воды и создали из них загон для лодок. Размер самодельной бухты составлял тридцать на тридцать метров. Волны встречались с ограждением и теряли силу. Внутри бухты вода оставалась неподвижной. Три лодки, с виду совершенно одинаковые, спокойно стояли на водной глади. Выход из бухты проходил через узкий коридор, обращенный к лесу.

— Ты грести умеешь? — Поинтересовался Шекспир.

— Приходилось. — Я не увидел в лодке весел и потому ответил неуверенно. — А чем?

— Не поможешь? Твой острый инструмент будет очень кстати. — Шекспир показал взглядом на мой нож, рукоятка которого торчала поверх ремня.

— Разумеется. — Я решил, что весла придется вытачивать.

Уже представил свои руки, усеянные занозами и мозолями из-за грубой формы и плохой обработки деревянной заготовки. Но я оказался неправ, весла оказались гладкими, даже похожими на свои земные аналоги и растущими прямо из дерева.

— Как вам удается придавать им форму? — Удивился я, отрезая от ствола рукоятку весла.

— Лес это продолжение нас, мы понимаем его законы. Ничего сложного нет в том, чтобы заставить его отращивать ветки нужной нам формы.

Шекспир взял из моих рук весло, покрытое тонким слоем коры, и ловко очистил его до светлой древесины. Примерил его идеально гладкую рукоять к своей хватке, помахал и остался доволен.

— Надо два комплекта про запас. У тебя они могут сломаться, а мне одному с лодкой не справиться. — Посоветовал напарник.

Значит, всю тяжесть гребли он уже возложил на мою невероятную силу. Пришлось отрезать еще семь весел и уложить их на дно лодки, которую выбрал Шекспир. На той ветке, с которой я их срезал, росли еще совсем маленькие заготовки, и это выглядело странно. Никаких

сидений, или банок, как принято называть их у моряков, в лодке не имелось. Шекспир сел на колени и приноровился к предстоящей работе. Лодка отреагировала на его усилия легкими покачивания.

Я вставил свою пару весел в отверстия в борту, служащие уключинами и оттолкнулся от воды. Лодка сделала рывок под моими усилиями.

— Осторожнее. — Предупредил Шекспир. — Не то придется брать намного больше весел.

— Я уже понял. — Успокоил я его. — Давай распределим роли, ты больше рулишь, а я поддерживать нужную скорость.

— Лады. — С готовностью согласился напарник.

Мы вышли из бухты, ударяясь бортами о ветки, образующими узкое горлышко выхода. Пока правил Шекспир, я от безделья рассматривал суденышко и никак не мог разглядеть стыки досок. Выглядела она так, будто была сделана из единого куска дерева. Я поделился с напарником своими наблюдениями.

— Нет, не выстрогана из куска дерева, а выращена по заготовке. Чтобы выросла такая лодка надо ждать много лет. Следить, чтобы не пошла ветками. Каждый сучок на корпусе, потенциальная дыра в будущем. Видишь, какая однородная поверхность?

Признаться, уже было темно, и я не видел тех нюансов, о которых говорил Шекспир, но я все равно похвалил их умение обращаться с деревом.

— У нас с батей тоже была деревянная лодка. Он брал меня в детстве на рыбалку в качестве бесплатного черпака, потому что она постоянно где-нибудь текла. Мы смолили ее каждую весну, но к середине лета она все равно превращалась в дуршлаг. Будь у нас такая лодка как эта, мои воспоминания о рыбалке были бы более веселые. — Я налег на весла, как только вышли на открытую воду.

Вдалеке показался огромный транспорт, двигающийся в паре километров от поверхности океана. Напоминал он больше всего баржу, перевозящую по реке горы песка или угля. Над корпусом корабля вверх поднимался широкий столб черного дыма, словно суперсовременное судно работало на паровой тяге от угля.

— Я уже видел такой. — Припомнил я. — Он пролетал над нами, осыпав сажей.

— Это с металлургического завода вывозят горячий шлак. Люди говорили, что он радиоактивен, поэтому от него избавляются как можно скорее. Я не понимаю, что такое радиация, но у меня от его пепла на коже бывали болячки. Некоторые моави теряли мех, если попадали под густой пепел.

— Радиация вредная штука и не лечится таблетками. Без медицинского модуля или такого аппарата, которым я сегодня тебя подлечил, от нее не избавиться. На моей планете радиация все еще серьезная проблема.

— Понятно. Интересно, Гордей, как бы люди отнеслись ко мне, если бы я попал к вам? — Спросил Шекспир.

Я представил себе это и понял, что участь несчастного моави оказалась бы незавидной. Если бы до него добрались власти, они просто поместили бы его в изолированную лабораторию и провели кучу экспериментов, вплоть до реакции мозга на различные раздражители, типа электрического тока.