Ясновидец

Юли Ко

Ловящий немного успокоился, чувствуя себя немного легче. Будто прореветься хорошенько было необходимо. Варвара улыбнулась. Ее тоже немного трясло, но не от страха, а от колдовства. Магия сгустками вырывалась из ослабевшего тела, так и пытаясь что-нибудь разрушить.

— Прости, устроил вам тут… Вы…

— Ничего страшного. Ты нуждался в помощи, остальное подождет, — Варя на самом деле кривила душой, но не признаваться же в том, что тоже чувствовала некое раздражение, — спасибо, кстати.

— За что? — удивился тот, высмаркиваясь.

— Странно, что ты

забыл, — хмыкнула Варя, — за то, что силу отдал. Это, к сведению, опасно. В первую очередь для тебя. Никогда больше так не делай. Никогда. Даже если меня будут убивать. Я могу не остановиться и возьму все.

— Ты думаешь, я буду просто стоять и смотреть, как тебя убивают?

— Так странно слышать такое от того, кто сжигает ведьм, — она попыталась пошутить, но не вышло.

Вятко поджал губы и подобрался. Глянул на нее исподлобья.

— Это в прошлом. Ты открыла мне глаза.

Варвара вскинула брови, открыла рот, но так и не нашла, что ответить. Признание обескуражило и напугало. Захотелось побыстрей свернуть опасную тему.

— Пожалуй, надо спуститься к Мраку, — Варька обняла себя руками, попытавшись прошмыгнуть мимо, но Вятко развернулся и зачем-то вновь обнял. Провел ладонью по спутанным волосам и закрыл глаза, замерев.

Девушка почувствовала, как бешено заколотилось сердце, горло сковало спазмом. Что делать? Оттолкнуть? Попросить прекратить? На долю секунды ей показалось, что Вятко мазнул губами по щеке.

Точно показалось.

Варя забыла, как дышать и думать.

Зачем-то обняла в ответ.

Зачем? Почему?

Ловящий напрягся под осторожными прикосновениями, но не отстранился.

Они долго обнимаются.

Зачем?

Варя попыталась мягко высвободиться, потому что ситуация начала выходить за рамки адекватности. Вятко неохотно позволил ей уйти. Затем удивленно посмотрел на ладони, которые хранили тепло девичьего тела.

Мрак спустился на первый этаж, проклиная скрипучие половицы. Шумом они уже всех точно разбудили. Сомнений не осталось, когда на кухне за столом оказался Всеволод. Источником света служила свеча. Маг не отрываясь смотрел на огонь. Он так и не переоделся, оставаясь сидеть в окровавленной рубашке. Порезы выглядели страшно, покрытые сплошь засохшей кровью. Всеволод не шелохнулся и не обратил внимания на Ясновидца. Плохи дела.

Мрак осторожно обогнул его, поискал глубокую емкость и набрал в нее теплой воды. Потом отодвинул стул и сел рядом, поставив посудину на колени. Чай отменился сам собой. Аккуратно протянув руки, подвинулся ближе. Сева оторвался от созерцания огня, посмотрел на рваные предплечья и вздохнул. Ясновидец взял тряпку, смочил водой, принявшись медленно смывать кровавые сгустки. Всеволод морщился, то стойко терпел. Воцарившуюся тишину иногда нарушал лишь треск свечи.

— Почему не попросил?

Вопрос потонул в тишине. Всеволод молчал, наблюдая за тем, как вода окрашивается в красный.

— Всеволод?

— Моя мать пыталась убить меня.

Мрак чуть не выронил тряпку, руки задрожали. Сева сказал это с такой болью, что неприятно кольнуло

в груди. Да, эта ночка знатно их потрепала.

— Да, она всех пыталась так-то, — повел плечом.

Промытые раны выглядели не так страшно. Если горе маг не решит опять вспороть вены, то скоро все должно зажить. Поднявшись на ватные ноги, Мрак вылил воду и задумался. Чай все-таки надо заварить. Только вот огня нет, тут ничего толком не работало. Город-то, мертвый.

Он с такой силой сжал пакетик с чаем, что едва не порвал. Всеволод, неслышно подошедший сзади, мягко разжал его пальцы.

— Раз ты мне помог, то и я тебе помогу.

Сева потер пальцы между собой и коснулся чашек по очереди. Вода в миг вскипела, пошел пар.

— Не думал, что ты такое умеешь.

— Не только же кровью обмазываться и возле костра скакать, — усмехнулся маг.

Мрак согласился, правда вслух ничего не сказал. Вскоре спустилась и Варвара, почему-то бледная и растерянная. На вопросы отвечать не стала, только жадно пила и прятала глаза. Они уснули все вместе прямо за столом.

***

Мирослава сидела на полу, глядя на почерневшие пальцы. Черная паутинка метнулась выше на запястье. Ее разбудила невыносимая боль и зуд. Сдержав крик, женщина зашептала заговор от боли. Он не совсем помог, но хотя бы чуть облегчил страдания. Она понимала, что скоро полностью потеряет себя. Душа умрет, оставив ее тело на растерзание демону.

Мира потерла руки и закрыла глаза. Сколько ей осталось? Если она потеряет контроль, то всему миру наступит конец. Армия зараженных скверной вот-вот будет полностью сформирована. Делая всякие ужасные деяния, Мирослава не находилась в уме, лишь иногда в голове мелькали чужие обрывочные воспоминания. И от них мутило. Она по-первости рисовала круги специально заговоренным мелом, чтобы не выбраться из комнаты, но тщетно. Демон рос и набирался сил, питаясь энергией и силами. И постоянно притуплял магию. Не давал колдовать в полную силу.

Робко постучали. Мирославе не хотелось никого видеть, но кто знает, сколько она еще будет находиться в сознании.

— Входи.

Божена протиснулась внутрь, неся в руках тарелку с едой.

— Я не голодна.

— Решила заморить себя голодом?

Мира грустно усмехнулась и похлопала ладонью рядом с собой. Та села рядом, переплетая их пальцы. Мирослава сжала их.

— Прости меня.

— Не злюсь на тебя, — Божена убрала выбившиеся пряди ей за ухо, — ты борешься, и это главное.

— Не борюсь, — показала запястье, — уже нет.

Божена ахнула, прикрыв рот рукой. В глазах мелькнул животный ужас.

— Нет, нет, нет! Ты же говорила еще есть время! Мы даже… Мы даже не поняли, как спасти тебя!

— Никак меня не спасти. Я обречена с того момента, как пошла на сделку. Глупо с моей стороны, но я получу по заслугам.

— Мира, ты просто запуталась!

— Ты хоть знаешь, почему я сделала это с собой? — Мирослава повысила голос, спохватилась и закрыла лицо руками, — ты никогда не спрашивала меня. И утверждаешь, что я не виновата. Это не правильно.