Яшар

Джабарлы Джафар

Имамяр. А справитесь без него?

Т о г р у л. Едва ли. Все в его бумагах. При их помощи как-нибудь еще можно справиться. А без них даже сам он не сумеет.

Имамяр. Он так расстроен, что еще вчера грозил сжечь проект и броситься в реку.

Т о г р у л. Как сжечь? Вдруг и в самом деле сглупит! Надо бумаги у него взять. Ну, я иду, дядя. Если придет, скажи, пусть приготовит проект, дадим Тане снять копии. Я пойду наверх, поработаю, а потом еще вернусь. Караульные на месте?

Имамяр. Как же... Я сам несколько раз за ночь проверял.

Ведь столько денег потрачено, не шутка. Я только что вернулся.

Т о г р у л. Ну, хорошо, пока, дядя. Ты скажи Яшару о бумагах, а я скоро вернусь.

Тогрул уходит. Имамяр подходит к столу, рассматривает бумаги Яшара, и

потом динамит. Издали доносятся песня пастухов и звуки свирели. Слышны

шаги. Имамяр отходит. Входит Яшар.

Имамяр. Пришел, сынок... Тогрул здесь был, только что ушел.

Я ш а р. Что же он говорил?

Имамяр. Просил приготовить бумаги, копии хочет снять.

Я ш а р. Почему?

Имамяр. Не знаю, вам лучше знать. Говорит, что и дальше сам будет дела вести, что тебя к работе допускать не хотят.

Я ш а р. Ну, что ж, вон в папке, пускай возьмет. Я сам своей жизни не рад.

Имамяр. Понятно, сынок, всякому было бы обидно. Ты трудишься, напрягаешь ум, а потом тебя из-за пустяка удаляют да другому работу передают... Но что поделаешь, надо терпеть!

Яшар. Я над этой работой ломал себе голову, ночами не спал, работал с опухшими глазами. Она мне, как родной ребенок... Порой, когда смотрю я, как работают, точно молния осеняет меня мысль, вижу, где неточности, иду и сам поправляю. Но все, что делают со мной,- справедливо. Я вел себя, как ребенок.

Имамяр. Ничего, сынок. Терпение виноград превращает в халву, а тутовые листья в шелк. Это - судьба. Со всеми может случиться.

Я ш а р. Знаешь, дядя, если б не ты, мне очень трудно было бы переносить все это. Иногда я так расстраиваюсь, что готов и бумаги эти сжечь и стройку взорвать...Но меня останавливает чувство долга, ответственность.

Имамяр. Нет, сынок, это - нехорошая мысль. Ведь уже истрачена немалая сумма, да и без проекта ничего нельзя сделать. Не так ли?

Я ш а р. Да, все в этой папке, не будь этих бумаг, я и сам ничего не смог бы сделать.

И м а м я р. А разве не сумеешь снова написать? Сам ведь работал.

Я ш а р. Сам-то сам, но работал пять лет. Тысяча разных расчетов, сколько кислоты, сколько воды, - все имеет свои расчеты. Если подмешать больше или меньше, ничего не выйдет. А так кто помнит?

Имамяр. Тогрул говорит, что всходов еще нет, надо пригласить профессора.

Я ш а р. Ему, конечно, надо распространять об этом по всему свету. Всходов, правда, еще нет, но позже, наверное, будут. Пока ничего нельзя сказать.

Имамяр. Это верно, и зачем ему было раньше срока говорить всем об этом.

Я ш а р. Эх, к черту все. Я ужасно устал, дядя. Понимаешь, как-то пал духом.

Имамяр. Садись, я тебе чаю принесу. Знаешь, сынок, в наше время и друг не тот, и брат - не брат.

Будь другой на месте Тогрула, за твою работу совсем не брался бы.

Я ш а р. Нет, в этом виноват я сам. Не мог же он работу на половине оставить.

Имамяр. Пускай другой взял бы, но не он. Хотя он не виноват, всегда так бывает. Возьми даже моего родного брата, отчего теперь его дочь прячется? С утра до вечера у Тогрула пропадает. А отец ни слова не скажет. Потому что Тогрул ему подарил пиджак, кепку, взяткой купил. Если у тебя есть что-нибудь, то все тебя любят, а если ничего нет, -ненавидят. Когда сад был полон слив, встречали: "Здравствуйте", а когда не стало их, то и "здравствуйте" забылось.

Я ш а р. Ягут, значит, с Тогрулом встречается...

Имамяр. Весь день у него проводит, бумаги его на работу за ним тащит. Он ее на автомобиле катает,- все честь-честью. Когда автомобиль был в твоих руках, ты ни разу не катался. Нияз для Тогрула стал лучшим человеком в мире. И Нияз больше не кричит, потому что пиджак, папаху получил, автомобилем пользуется.

Приоткрывается дверь, показывается Ягут.

Имамяр. Войди же, что ты в прятки играешь, или тебе кто-либо не нравится?

Я г у т (входит с потупленным от смущения взором). Меня Тогрул послал узнать, пришел ли Яшар. И тебя зовет к себе.

Имамяр, не отвечая ей, берет со стола стакан и уходит в другую

комнату.

Я ш а р. Ты у Тогрула была?

Ягут смотрит на Яшара, но не отвечает. Не проронив ни слова, уходит,

прикрывая за собой дверь. Имамяр приносит стакан чаю.

Имамяр. Вот дьявольское отродье, и отвечать не хочет. Каков отец, такова и дочь.

Я ш а р молчит. Издали доносится пение пастухов.

Я ш а р (грустно). И она уже не та. Ты прав, дядя, что со мной считаться! У него теперь и машина и все. Все к нему стремятся. Ну, что ж, пускай...

Имамяр. О, эти комары проклятые, прямо покою не дают.

Я ш а р. Особенно по ночам - глаз не сомкнешь.

Имамяр. Вот я разведу огонь, и дымком разгоню их. А то ночью тебе покою не дадут.

Имамяр выходит, приносит стружки, щепки и разводит огонь.

Имамяр. И бумаги-то нет, черт побери.

Яшар берет со стола несколько листов и бросает их в огонь.

Имамяр. Что это, погляди хорошенько, а то расстроен, - как бы не сжечь нужных бумаг. Не обратишь внимания...

Я ш а р. Э-э, к черту, пускай все сгорит.

Имамяр. Дым-то какой горький, глаза выест.

Я ш а р. Я пройдусь, пока вытянет дым, а то глазам больно.

Имамяр. И я выйду: голова разболелась.

Я ш а р. Сперва затуши огонь, а то динамит близко, перескочит искра взорвется.

Имамяр. Огня почти нет, это дым клубится. Да что там, динамита немного, если и взорвется, беды не будет.

Я ш а р. Этим динамитом пять таких домов сразу свалишь.

Имамяр. В таком случае, сынок, как вернешься, спрячь его подальше, а то здесь разные люди бывают.