Ясеневый турнир
Шрифт:
– Тебе нельзя идти туда! – возразила Анли. – О тебе сразу же доложат гвардейцам! Там полно лишних ушей и глаз. Разве зря я выхаживала тебя и скрывала здесь, в своей комнате?
Фарух улыбнулся, глядя на то, как в глазах Анли вырисовывается страх. Он понимал, что девушка не хочет расставаться с ним. Это его тронуло до глубины души, однако бард сказал в ответ:
– Если меня всё ещё не убили, значит, я нужен им живым. К тому же, тяга к элю намного сильнее, чем желание жить.
С этими словами он покинул комнату, где провёл в агонии три мучительных дня. Спустившись по лестнице на первый этаж, где в Дивном Пивне находился трактир для постояльцев, Фарух попал в родную стихию. Солнце едва только спряталось за кроны гигантских ясеней, а заведение было переполнено
Один из столов был занят меднокожим молодым человеком лет тридцати. Лицо его было выбрито, черные волосы завивались в кудри, тёмные глаза жадно впивались во всё увиденное. На мужчине был алый камзол с золотой тесьмой, чёрные широкие штаны и южные остроносые башмаки. Этот тип сразу вызвал у Фаруха подозрение, ибо на постояльца Дивного Пивня он похож вовсе не был.
Привратник Игнат, стоявший у стойки, при виде живёхонького барда опешил так, что раскрыл рот. Остальные посетители не обратили на полукровку никакого внимания. Фарух отправился к столу, за которым сидел попрошайка Ябс.
Это был мальчишка лет четырнадцати, с белесыми пустыми глазами, растрёпанными кудрявыми волосами и худощавым телосложением. Облачённый в лохмотья, зловонный и гнусавый, он миролюбиво попивал вино, слушая трактирные толки. Как и многие жители Худого квартала, Ябс был одним из винтиков в огромной системе подпольного мира Ясеневого Города. Мир этот, скрытый от глаз честных обывателей и, конечно же, от глаз небожителей из знати, представлял собой сложнейший механизм, где каждый из его представителей играл свою роль. Ябс занимался попрошайничеством на углу улиц Поперечная и Радужная, весьма престижном, по меркам бездомных, месте, прикидываясь слепым и обездоленным. На самом же деле, зрение у мальчишки было хоть куда, а глаза свои он скрывал за плёнкой из бычьих кишок, что делало его одним из самых прибыльных для хозяев источником дохода. Хозяев у теневой жизни города было несколько – некоторые контролировали бордели, разрешенные властью во многих княжествах Эндердаля. Другие руководили рыночными ворами, третьи – попрошайками, четвёртые – подпольными боями на мечах и так далее. По слухам, распространённым самим же Ябсом, он отдавал часть своих доходов Гильдии Отверженных, которая в последнее время плотно укоренилась в Худом квартале. Связываться с жёстко действующими нелюдями мало у кого возникало желание, поэтому мальчишку не трогали и даже считали полезным. В Худом квартале ходила одна известная поговорка: «Хочешь узнать, что произошло этой ночью, спроси у Ябса». «Слепой» попрошайка обладал отменным слухом, и в привычку его уже давно вошло подслушивание чужих разговоров. Со временем он стал одним из самых осведомлённых о событиях в Ясеневом Городе людей.
– Какие новости в городе, Ябс? – спросил Фарух, присаживаясь за стол к попрошайке.
– За новости нужно платить, полукровка, – ответил мальчишка, скаля свои жёлтые зубы.
Денег у барда с собой не было, ведь он спустил всё до последнего медяка в Лунной Розе.
– С деньгами сейчас туговато, брат, – пожал плечами Фарух. – Я тут недавно в переделку попал…
– Знаю, – махнул рукой Ябс, – уж мне-то можешь не рассказывать. Тебя уже давно со счетов списали, и некоторые похоронили даже. Такую бучу ты затеял, полукровка… Городскую гвардию возглавил капитан Гарк, и теперь служивые, будто псы рыщут в поисках воришки из Юхара. Но эти железные бездари – лишь цветочки, по сравнению с Хаджи. Южанин вознамерился вытрясти из тебя всю душу, полукровка. И, поверь мне, уж лучше попасться на глаза железным, чем ему.
В этот момент в трактир завалились шестеро городских гвардейцев. В стальных латах, с оранжевыми
– Хозяин! – выкрикнул их главный с рыжей бородой. – У нашего брата сегодня родился сын. Налей-ка всем лучшего пива!
– Я бесплатно не наливаю, – огрызнулся Игнат.
Гвардеец уставился на трактирщика злобным взглядом, внимание его привлекла появившееся с кухни Анли. Она прошла к стойке и замерла, поняв, что происходит.
– Дочурка твоя? – подойдя к Анли, спросил рядовой. – Страшненькая, но куда деваться? Что скажете, ребята?
Гвардейцы заголосили, один громче другого.
– Вы что, закона не чтите? – нащупав за стойкой арбалет, спросил Игнат.
– Мы и есть закон, старик, – оголяя серые зубы, рассмеялся гвардеец, – и теперь Худой квартал находится под покровительством городской гвардии. Мы вытравим отсюда всю мразь, и закон воцарится на улицах этого богомерзкого места.
– Никаких указов о бесплатной выпивке я не знаю, – настаивал на своём Игнат.
– Вот мой тебе указ, – достав из ножен меч, проговорил гвардеец, – наливай пиво, а ты иди сюда.
Он схватил за руку Анли, и она взвизгнула, пытаясь вырваться. Сердце Фаруха едва не вырвалось из груди. Попрошайка Ябс, почуяв неладное, успел ретироваться. Гвардеец притягивал к себе Анли, пытаясь понюхать её волосы. Игнат сжимал под стойкой арбалет, раздумывая о последствиях. В конце концов, Фарух не выдержал. Он вскочил из-за стола и выкрикнул:
– Отпусти её!
Он сделал шаг назад и уже успел пожалеть о содеянном, но было поздно. Один из рядовых проговорил:
– Это тот самый полукровка, которого разыскивает весь город!
– Точно, он! – подтвердил его сослуживец.
Главный пристально впился своим взглядом в Фаруха и улыбнулся, предвкушая, какую награду он получит за поимку преступника. Он небрежно отбросил Анли в сторону и направился к Фаруху. Ещё трое гвардейцев обнажили мечи, и Фарух поёжился от скрежета стали.
Бард попятился к выходу, готовый ретироваться в любой момент, однако ноги его плохо слушались.
– Снова убежит, подрежьте ему ноги! – выкрикнул один из рядовых, окружая Фаруха.
Рыжебородый приблизился к полукровке и приставил меч к его горлу. Неужели это конец? Мысль о такой нелепой смерти на долю мгновения поселилась у барда в голове. Выжить после бойни в Лунной Розе и умереть в зале Дивного Пивня от рук неотёсанного гвардейца. У самой смерти, похоже, на персону Фаруха были иные планы. За одним из ближайших столов в масляной лампадке едва теплился огонек. Он вот-вот был готов затухнуть, издевательски потрясаемый сквозняком. Однако он почему-то сделался больше, осветив мрачный угол, а затем в одночасье разросся до таких размеров, что в общей зале стало жарко, будто в парильне. Фарух всё это время смотрел на огонёк, как будто призывая его к помощи.
Гвардеец, приставивший меч к горлу барда, оглянулся, чтобы посмотреть, что происходит за его спиной. Температура в комнате к тому времени стала настолько высокой, что и рыжебородый воин, и сам Фарух тут же покрылись испариной. Когда гвардеец вновь обратил свой взор на барда, он ахнул и меч выпал у него из рук. Он затрясся и сам теперь начал пятиться назад, выкрикивая нескладные ругательные фразы. Фарух, удивлённый столь резкой переменой в настрое рядового, почувствовал какое-то лёгкое тёплое прикосновение к правой руке, которой он старался прикрыться от удара мечом. Амулет на груди стал горячим. Опустив глаза, Фарух едва сам не закричал от увиденного. Его ладонь, сжатая в кулак, горела в огне. Пламя нежно облизывало его пальцы, не причиняя вреда коже. Наоборот, это было настолько приятно, что он даже слегка улыбнулся. Полукровка поднял руку до уровня глаз и разжал ладонь. Огонь всё ещё плясал теперь уже на открытой ладони, как будто подчиняясь его воле. Это было похоже на сон. Может, и вправду, он всё ещё спит там, наверху, в комнате Анли? Хотелось бы в это верить…