Ящик Пандоры
Шрифт:
– Безопасно, пока находишься в помещении и передвигаешься только на челноках или сервоках.
Оукс моргнул. И снова Льюис был безупречно логичен. Кому они могли довериться больше, чем друг другу?
– Да. Я понимаю.
Оукс оглядел каюту. На виду ни одного сенсора не было, но это его не успокаивало. Проклятый корабль все равно знал, что творится на борту.
«Мне придется переехать вниз».
Слишком много причин вынуждало к этому. Конечно, Первую лабораторию Льюис переведет в Редут,
«На нижстороне…»
Оукс всегда знал, что когда-нибудь ему придется покинуть борт корабля. Но то, что выбор сделан за него, обстоятельствами, ничуть не помогало ему решиться, наоборот – такая несвобода заставляла Оукса острее чувствовать свою уязвимость. Случай с нервоедами глубоко потряс его.
«Что за дилемма!»
По мере того, как он приобретал все больше власти, кэп все менее мог доверять тем, с кем сталкивался на борту. Но Пандора оставалась не менее опасной и неведомой.
Оуксу пришло в голову, что он ждал того часа, когда планета будет стерилизована и умиротворена, прежде чем спуститься на нее вместе с Льюисом.
«Стерильная поверхность. Да».
Он вгляделся в лицо Льюиса. Отчего этот тип так доволен? Оттого лишь, что он случайно остался в живых? Вряд ли. Льюис что-то скрывает.
– Что еще ты можешь сообщить?
– Новые спецклоны. Они находились в изолированном отсеке и уцелели все. Чисты, совершенно незапрограммированы и прекрасны. Просто прекрасны.
В последнем Оукс сильно сомневался. Ему было известно, как часты у клонов отклонения в развитии. Тело оригинала, в конце концов, было прозрачно для космических лучей, разрушающих записи человеческих генов. Конечно, работа Льюиса – восстанавливать цепочки ДНК, но все же…
– Никаких фокусов?
– Я взял за основу клетки электрокелпа и вносил изменения при помощи рекомбинантной ДНК. – Он потер пальцем острый нос. – Получилось.
– Это ты говорил и в прошлый раз.
– В прошлый раз тоже получилось. Мы просто не смогли выдержать режим питания…
– Никаких уродов?
– Чистая работа. Только ускорение развития до зрелости. А ведь с келпом тяжело работать. Лаборанты все время шарахаются от глюков, стареют как проклятые…
– Ты все еще можешь позволить себе просто так разбрасываться опытными лаборантами?
– Это не просто так!
Льюис злился – именно этой реакции и добивался от него Оукс.
– Я просто хотел знать, получилось ли, Хесус, – обезоруживающе улыбнулся он. – Вот и все.
– Получилось.
– Отлично. Полагаю, ты единственный, кто мог бы провернуть этот дельце… но я единственный, кто согласится тебе это разрешить. Как поживает график?
Льюис моргнул – резкая смена темы разговора застала его врасплох. Хитрый старый ублюдок,
– Сколько? – строго спросил Оукс.
– Мы можем продлить период развития спецклонов – точней сказать, старения – и довести их до любого потребного возраста. От зачатия до пятидесяти биолет за пятьдесят суток.
– В хорошем состоянии?
– В превосходном и полностью подготовленными для программирования. Они остаются беспомощными младенцами, пока не станут нашими, э-э… слугами.
– Значит, мы довольно быстро сможем восстановить численность персонала Редута.
– Да… но тут есть проблема. Большинство наших людей это знает, и они… э-э… видели, как я поступил с клонами и им сочувствующими. Они начинают осознавать, что заменимы.
– Понимаю. – Оукс покивал. – Поэтому тебе и придется торчать в Редуте. – Он всмотрелся в лицо своего помощника. Нет, тот еще не все сказал. – Что еще, Хесус?
Льюис ответил не раздумывая – ответ все время вертелся в его мыслях, ожидая вопроса.
– Проблемы с энергией. Мы их решим.
– Ты их решишь.
Льюис опустил глаза. Этого он и ожидал. Правда… но им нужно больше «порыва», их собственного эликсира.
– У меня есть для тебя подсказка, – бросил Оукс. – Когда человек занят работой, ему некогда думать и бояться. Раз проблема с клонами решена – пусть твоя команда займется уничтожением келпа. Мне нужно простое, действенное решение. Вирусы, ферменты – мне плевать. Скажи им, чтобы они извели эту дрянь.
Бескрайняя вселенная предлагает нам бесконечное множество примеров бессмысленных явлений, подчас пугающих или изменчивых, но всегда божественно загадочных. Лишенное божественной мощи сознание не в силах полностью охватить бесконечность вселенной, и потому за границами познанного нас всегда ждет тайна. Единственный смысл этой вселенной – тот, что мы в нашей смертной гордыне ей приписываем. В этом мы похожи на наших далеких примитивных предков.
Хали в ужасе застыла перед вонючим незнакомцем, силясь придумать безопасный ответ. Беспомощность, которая охватила ее, усугублялась предельной чуждостью мира, куда забросила ее воля Корабля. Пыль, поднятая следовавшей за раненым толпою, вонь, яростные крики и блуждающие тени под одиноким солнцем…
– Ты знаешь его? – напористо повторил незнакомец.
Хали хотела было заявить, что никогда прежде не видала несчастного, но что-то говорило ей – это неправда. Было в нем что-то пугающе знакомое.