Ящик Пандоры
Шрифт:
— Вас захватили с оружием в руках, — сказал Ткаченко. — В стволе пистолета, снабженного глушителем, свежий пороховой нагар, а в магазине недостает двух патронов. В кого вы стреляли?
Рауль молчал.
— Хорошо, я иначе поставлю вопрос, Иоганн Вейс. Это ваше настоящее имя?
— Может быть, — ответил ирландец сквозь зубы.
— Зачем вы стреляли?
— Протестую, — сказал Рауль. — На вопросы буду отвечать только в присутствии моего адвоката. Вызовите его из Цюриха, господин пожарный инспектор.
Он явно издевался. Но сквозь эту браваду Владимир чувствовал, что Рауль лихорадочно
— Вы убили двух членов экипажа, — медленно роняя слова, произнес Владимир. — Зачем вы это сделали?
— Где у вас ордер прокурора на мой арест? Считаю мое задержание незаконным! — выкрикнул Рауль.
— Морской устав, — ответил майор, — разрешает капитану судна арестовать любого человека на борту, если он угрожает безопасности команды или пассажиров. Вы находитесь на территории Советского Союза, и на вас распространяется юрисдикция наших уголовных законов. Показать Морской устав?
Заканчивался прощальный бал.
К капитану Устинову приблизился пассажирский помощник и шепнул, склоняясь к уху. Валентин Васильевич кивнул и незаметно покинул музыкальный салон.
В каюте его ждал осунувшийся, посеревший Владимир Ткаченко.
— Что нового, Владимир Николаевич? — спросил Устинов, подходя к майору и участливо глядя ему в глаза.
— Это один из тех двоих, — глухо проговорил Ткаченко. — Пока молчит… А улик наших маловато. Только оружие, яд в воротнике. И Алиса…
— А где третий?
— Не попался еще на глаза. И мы не знаем, где они прячут «товар». Каюту Иоганна Вейса, или как там его зовут на самом деле, мы имеем право обыскать, поскольку он совершил уголовное преступление. С вашей санкции, разумеется, товарищ капитан.
— Сейчас я приглашу старпома, — сказал Устинов и потянулся к телефону.
— Пусть подберет двух понятых и возьмет с собой старшего группы, в которую входит этот Иоганн Вейс. И директора круиза, представителя туристской фирмы, надо поставить в известность. Обыск производить только при их обязательном участии. Но с максимумом предосторожности…
— Да, — согласился капитан, набирая номер каюты старпома, — пассажиров беспокоить ни к чему. Постараемся избежать скандала. А вот он и сам… Легок на помине!
В дверях капитанской каюты стоял старпом Ларионов.
— Новое ЧП, Валентин Васильевич, — взволнованно сказал он. — Старшая горничная Мария Дормограй сообщила: в каюте номер девяносто девять обнаружен мертвый пассажир.
— Его имя? — спросил Устинов.
— Петер Краузе.
Капитан и Владимир Ткаченко переглянулись.
Устинов тяжело вздохнул.
«Третий покойник на борту, — подумал он. — Будет ли этим смертям конец?»
LX
Полковник Адамс полулежал на широком диване в той части особняка, где располагались его личные покои. Ноги резидента прикрывал клетчатый плед из шотландской мохеровой шерсти. В руках Хортен-старший держал черную небольшую, четыре дюйма на пять с половиной, книжку. Это был карманный сборник религиозных гимнов и псалмов, выпущенный в прошлом веке в Лондоне издательством «Вильям Кловс и сыновья», которое располагалось в те времена
— Soldiers of Christ, arise and put jour armour on, stropd in the strenght which God supplies Ihrough His Eternal Son, — безбожно фальшивя мелодию гимна, мурлыкал себе под нос Хортен-старший.
— Солдаты Христа, восстаньте, И наденьте свои доспехи, Сила ваша в мужестве, Бог им снабдил Вас через вечного Божьего Сына.Полковник Адамс сделал паузу и шумно вздохнул. Затем он отложил книжку гимнов, откинул шотландский плед неторопливо спустил ноги в шелковых носках строгого рисунка, нащупал ими удобные домашние туфли, изготовленные из меха ламы — у старшего Хортена в последнее время мерзли ноги, и шаркающей походкой направился к противоположной стене.
Эту стену почти целиком закрывала большая карта Средиземного моря — южная Европа, северное побережье Африки, Ближний Восток, проливы Гибралтар, Босфор с Дарданеллами, Суэцкий канал.
Было изображено на карте и Черное море. Но сейчас вся карта была закрыта шторой из светло-зеленого — полковник Адамс любил этот цвет — каталонского бархата.
Хортен-старший нажал кнопку на ярко-оранжевой панели управления, расположенной сбоку — и штора развернулась. Он щелкнул тумблером. И тогда на карте зажглась линия пути, уже пройденного теплоходом «Калининград», с малиновым силуэтом лайнера на том месте, где он сейчас находился.
Рассматривая карту, полковник Адамс продолжал по памяти напевать начатый им на диване гимн:
— Jesu, Eternal Son, we praise Jhee and adore, who art with God the Father One and Spirit evermore. Amen. — Иисусе, Божественный Сын, Мы поклоняемся Тебе и воздаем хвалу, Кто пребывает с Богом, единственным творцом, Тот с духом божьим останется всегда. Аминь.Обращаясь к богу на «ты», как принято в английском языке, в котором такое обращение в других случаях не употребляется, Хортен-старший вспомнил, что его предки были квакерами, они не признавали в общении между собой иного, кроме «божьего», обращения, употребляя местоимение «ты», давно исчезнувшее в разговорном и письменном английском языке.
«Что бы сказал сейчас мой дед Джошуа, фермер из Висконсина, окажись он здесь, перед этой картой? — подумал полковник Адамс. — Как давно это было… И было ли?»
Хортен-старший вдруг остро ощутил, что ему хочется выпить, он направился было к встроенному в стену бару-холодильнику, и тут в дверь осторожно постучали.
— Входите! — несколько раздраженно — не вовремя! — бросил полковник Адамс.
В комнату проскользнул Джек Бойд, «младший брат».
— Экстренное сообщение от Биг Джона, сэр, — сказал он, раскрывая папку. — Передано через аварийный канал…