Ящик Пандоры

Гагарин Станислав Семенович

— Володя, — виновато проговорила Алиса, — не сердись… Не привыкла еще. Пойдем к ним, конечно.

Теперь их заметила и миссис Томсон, она замахала рукой.

— Идите сюда, земляки! — крикнула она по-русски. — Я познакомлю вас с американской молодежью…

Билл оказался студентом Принстонского университета, учился на философском факультете. Элен закончила женский колледж в Сакременто, столице штата Калифорния.

— Для девушки, которая собирается выйти замуж, этого вполне достаточно, —

сообщила Элен, кокетливо стрельнув глазами на Владимира Ткаченко. — Не правда ли, мистер…

— Мою фамилию трудно выговорить на английском языке, — как бы не замечая атаки выпускницы колледжа, сказал майор. — На ваш язык она переводится как «Уивер» или «Уэбстер».

Оба этих слова в переводе на русский означали «ткач». — Лучше «Уэбстер», — решил Билл, — это одна из распространенных в Штатах фамилий, почти как ставшая уже нарицательной фамилия «Смит».

— Кстати, эта фамилия и у славянских народов самая популярная, — вступила в разговор Алиса. — У меня, наверно, не менее десятка знакомых с фамилией «Кузнецов». А сколько у нас Ковалевых, Ковалей, Ковальских…

— Вот видите, — подхватила Екатерина Ивановна, обращаясь к племяннику и его невесте, — как я бываю права, когда твержу у нас дома, что русские удивительно похожи на нас, американцев, и что единственная альтернатива в наших взаимоотношениях — дружба. Недаром Франклин Делано Рузвельт в своей речи, посвященной памяти творцу Декларации Независимости Томасу Джефферсону, речи, которую он не успел прочитать, тем не менее, записал: «Если мы хотим уцелеть, не только мы, а цивилизация вообще, мы должны развивать способность всех людей на земле мирно сосуществовать».

— Браво, тетушка! — воскликнул Билл. — А я и не знал, что идею мирного сосуществования выдвинул наш Рузвельт…

— Эта идея принадлежит в первую очередь Ленину, — заметил Владимир.

— Так-то вот, дорогой Билл, — язвительно усмехнулась миссис Томсон. — Один умный человек сказал: невежество — страшная и огромная сила, и никто не знает, что она сумеет натворить в будущем… Если что и погубит Америку, так это невежество рядовых ее граждан в области политики и истории.

— Тетя Кэт, — ласково погладила миссис Томсон по плечу Элен, — после недельного пребывания в России вы совсем покраснели… И не только от черноморского солнца.

— Дома вы были только розовой, — улыбнулся Билл. — И кто это выдал афоризм про невежество?

— Карл Маркс, — ответила за миссис Томсон Алиса. — Это его слова…

— Тетя Кэт — марксистка! Какой ужас! — Билл вскинул руки с деланным испугом.

Все рассмеялись.

— Может быть, попробуем воду в бассейне? — предложил майор Ткаченко, или с собственной легкой руки — мистер Уэбстер.

L

К

Босфору подходили, когда солнце уже село, стало темно.

Капитан Устинов стоял на крыле мостика.

— Еще пять право, — негромко сказал он третьему штурману.

— Еще пять право! — отозвался Руденко.

— Сколько на румбе, Подгорный? — крикнул через открытую дверь в рулевую рубку капитан.

— Двести градусов! — отозвался рулевой матрос.

— Так держите пока… Штурман, наше место!

Василий Руденко подался к экрану радиолокатора и тут же сообщил:

— Около мили слева от фарватера, Валентин Васильевич…

— Сейчас выйдем на линию. Внимательно следите за створами, Василий Степанович.

В это время на мостике возник Владимир Ткаченко. Он осторожно пододвинулся к Устинову, стараясь никому не помешать.

— Это вы, Владимир Николаевич? — заметил «пожарного инспектора» капитан. — Совсем кстати… Я уже хотел посылать за вами.

— Вышли на створы! — крикнул Руденко. — Створы, товарищ капитан!

— Не так громко, Василий Степанович, — заметил Устинов. — Кричите так, будто на судне пожар… Тьфу-тьфу! А у нас на борту инспектор.

Капитан говорил так, что чувствовалось: на лице его появилась невидимая в темноте улыбка.

— Пойдемте ко мне в каюту, — предложил он Ткаченко. — А вы, штурман, приведите судно на створы и идите по ним минут пятнадцать. Пригласите на мостик старпома. Начинайте связываться с лоцманской станцией Стамбула. Скоро вернусь…

В каюте капитан открыл сейф и протянул Ткаченко листок.

— Получил для вас шифровку. Вот… Посмотрите.

Устинов смотрел на майора с тревогой на лице. Владимир Ткаченко ободряюще улыбнулся ему и принялся читать текст радиограммы:

«Приехал дядя Моня в отпуск из Одессы тчк По роду болезни врачи рекомендуют грязи Красного Лимана тчк Он хочет дождаться тебя из рейса тчк Сообщи дату прихода зпт будем встречать тчк Обнимаю тчк Тетя Дора».

На самом деле текст, подписанный генералом Вартаняном, означал следующее:

«Согласно проверенным источникам наши гости знают вас в лицо тчк Будьте предельно осторожны тчк В следующий сеанс связи получите условные изображения ваших подопечных тчк Возможно передадим имя сообщника на судне тчк Желаю успеха».

— Что-нибудь серьезное? — спросил капитан, хотя и понимал: ответа не получит, только вот не мог не проявить участие к этому такому ладному парню. Устинову всегда хотелось иметь сына, но судьба вкупе с Галиной Викторовной, супругой, подарила ему троих дочерей.