Ящик Пандоры
Шрифт:
«Зачем я делал это? — спросил себя Биг Джон. — Непонятно… Вот потому и сделал… Пусть это будет непонятно и русским сыщикам».
Биг Джон еще раз внимательно осмотрел квартиру, припомнил: не прикасался ли он к чему-нибудь. Сообразил про электропаяльник, взял его со стола, отнес в кухню, положил в раковину, обдал рукоятку горячей водой и оставил на месте, исходя из принципа — побольше алогичного на месте происшествия.
Застонал и шевельнулся на полу в гостиной Андрей Балашев.
«Пора уходить», — решил Биг Джон.
Радист
Биг Джон присел перед ним на корточки, примерился и, напрягшись, рубанул ребром ладони Андрея Балашева по горлу.
Когда убийца был в прихожей и возился с замком, настраивая его так, чтобы дверь за ним захлопнулась, начали бить часы в гостиной. С пятым, последним, ударом Биг Джон был уже на лестничной площадке.
Замок сработал неточно, язычок его не прошел в гнездо, и после ухода Биг Джона, дверь медленно отошла от косяка.
XXVI
— Зачем понадобилось уничтожать радиоаппаратуру? — задумчиво спросил подполковник Свешников. — И кто здесь так орудовал? Будто слон в посудной лавке…
— Вы говорите, что убитый был радиолюбителем? — задал вопрос Владимир Ткаченко.
— Да, мы навели необходимые справки, едва обнаружили разбитый радиопередатчик и установили личность жертвы.
— Что-нибудь похищено?
— Трудно сказать… Андрей Балашев жил здесь с сестрой. Она мать-одиночка, воспитывает девочку пяти лет. Сейчас отдыхает с нею в Крыму. Мы уже дали туда телеграмму. Только сестра и может сообщить, что похищено. Но по внешним признакам ничего не тронуто. Вот только аппаратура…
Они находились в квартире Андрея Балашева, где решено было по предложению Ткаченко произвести вторичный осмотр. Недописанное и исчезнувшее заявление в Комитет государственной безопасности наводило на далеко идущие размышления, и когда Владимир доложил обо всем полковнику Картинцеву, Валерий Павлович предложил майору подключиться к расследованию загадочного убийства.
А тут еще выяснилось, что убитый был судовым радистом, да еще и любителем-коротковолновиком в придачу. Конечно, все любительские передатчики зарегистрированы, работают на определенной частоте, но…
«Береженого и бог бережет, — сказала монашенка и погасила на ночь свечку», — вспомнил Ткаченко студенческое присловье.
— Что дала вторая судебно-медицинская экспертиза? — спросил он у Василия Михайловича.
— Все тоже, — ответил Свешников. — Смерть наступила от удушья… Сильным ударом по горлу Балашеву разбили гортань. Обильное внутреннее кровотечение закупорило дыхательные пути, кровь попала даже в легкие, парень элементарно задохнулся. К нему применили смертельный удар, один из приемов джиу-джитсу. Страшная, хотя и мгновенная смерть… Она тоже наводит на размышления о необычном характере преступления. Здесь виден почерк профессионала, и опять же по вашему ведомству
— Ладно-ладно, Василий Михайлович, — улыбнулся Ткаченко, — ты меня убедил, как до того сумел заинтриговать мое начальство. Что ж, снова поработаем вместе. С кем дружил Андрей Балашев?
— Мой капитан Полещук уже работает на спасателе «Мурманце», устанавливает связи радиста на судне. Кроме того, у Балашева была невеста, оператор морского радиоцентра Ирина Мордвиненко.
— Она знает о случившемся? — спросил Ткаченко.
— Официально мы ее не извещали, все-таки она еще не член семьи Балашева. Но про убийство, конечно же, известно соседям по дому, а живут здесь в основном моряки и работники порта. Значит, половина города знает… Дошло, наверное, и до невесты.
— Вы ее пригласите к себе, Василий Михайлович, — попросил Владимир. — Если позволите; я пока буду у вас работать по этому делу, в вашей конторе. Может случиться так, что это заурядная уголовщина… А если нет, то показывать наш интерес к этому событию, тем более, не стоит. Иначе мы прежде времени спугнем тех, кем обычно интересуется наша организация, дадим понять — разобрались в истинной подоплеке убийства.
— О чем речь, Владимир Николаевич… Наш дом — ваш дом. Располагайтесь, как у себя в управлении.
— Капитан Полещук еще на «Мурманце»? — спросил майор.
— Должен быть там… Капитан судна в отпуске, живет за городом в селе Корфовка, у тестя. Мы вызвали его на «Мурманец», Саша Полещук ждет капитана на борту.
— Тогда и я туда, — решил Ткаченко. — А вы пока невесту его найдите… Из порта позвоню. Если девушка будет уже в горотделе, к вам сразу и приеду.
— Договорились, — сказал Свешников.
XXVII
Биг Джон и Рауль сидели у себя в номере, когда дверь отворилась.
Вошел Гельмут Вальдорф. Он поздоровался и поставил на журнальный столик, заваленный советскими газетами, бутылку виски «Лонг Джон».
— Оказывается, в России на доллары можно купить все, — сказал он. — От черной икры до неподдельного шотландского виски… Мои молодые друзья, надеюсь, не откажутся принять внутрь по глотку доброго алкоголя?
— Ваши сообщники, гауптштурмфюрер, — лениво поправил его Рауль. — Соучастники, если хотите…
Гельмут Вальдорф испуганно оглянулся.
— Послушайте, — сказал он недовольным тоном, — вы забыли, что в чужом доме слышат стены…
— Успокойтесь, Капитан, — Биг Джон поднялся и прошел к холодильнику. — Мы с Раулем проверили номер: никаких «жучков». Даже в телефонном аппарате, я самолично разобрал его… Русские не следят за такими лояльными интуристами, какими являемся мы с вами. Но я согласен: называть вас прежним званием не следует. Ты понял меня, Рауль?