Ящик Пандоры

Гагарин Станислав Семенович

— Нам с вами это не грозит, сэр, — заметил майор Бойд. — Мы внедрены здесь, как деловые люди.

— Ну и что в этом хорошего, Джек? — возразил Хортен-старший. — Разыгрываем с вами братьев-компаньонов, вербуем всякую мелочь, собираем крохи информации — только и всего. Наше управление давно уже сообразило, что такая разведывательная деятельность, как наша с вами, Джек, и труднее, и обходится дороже, нежели работа с дипломатическим прикрытием. Правда, фирма Хортенов достаточно надежна в финансовом отношении, мы даже имеем кое-какой доход… Но сколько времени мы тратим с вами на эти обременительные обязанности бизнесменов! И, как частные лица, не можем активно воздействовать —

увы — на государственных деятелей, что совершенно спокойно может проделать какой-нибудь политический советник или атташе нашего посольства, являющийся на самом деле оперативным работником. Вообще, все те, кто работает под глубоким прикрытием, лишен необходимой подвижности. У нас нет дипломатических паспортов. Мы подчиняемся законам страны пребывания и даже платим налоги. Словом, у нас с вами, Джек, незавидная роль мамонтов, доживших до века атома и электроники.

— В нашем положении, полковник, есть и положительные стороны, — возразил майор Бойд.

— Не спорю, они есть, — согласился Адамс. — Нас гораздо труднее расшифровать. Ведь тот же Маркс назвал такие признаки, по которым можно распознать нашего работника среди «чистых» дипломатов, что весь мир просто руками развел: до чего же все просто. Посольское прикрытие оказалось до невероятности прозрачным. Это и отдельные помещения с шифровыми замками, за которыми сидят наши коллеги. Иная, нежели у настоящих дипломатов, система социального страхования. Стремление сотрудников разведывательного управления собираться вместе, отдельно от других дипломатов. Профессиональная привычка держать радио в кабинете включенным, чтобы препятствовать подслушиванию. Наконец, сама должность, на которую назначают нашего парня, уже расшифровывает его, ибо ребят из управления определяют, как правило, в группу политических советников. В «Биографическом справочнике» или в «Списках сотрудников дипломатической службы», которые регулярно издает государственный департамент, он числится «аналитиком» по армейским, военно-морским или военно-воздушным проблемам. Вычислить такого «аналитика» не составит труда и для студента-первокурсника.

— Мне говорили в Лэнгли, что у русских контрразведчиков есть даже ведомости на зарплату всем сотрудникам нашего управления, — сказал Малютка Джек.

— Нисколько не сомневаюсь, — ответил Хортен-старший. — Надеюсь лишь, что русские не сообразили еще о нашем проникновении в морские агентские фирмы, которые обслуживают их торговый флот, и такие снабженческие конторы, вроде нашей… Но я и не удивлюсь тоже, если сейчас, пока мы с вами сидим у старика Морини, какой-нибудь полковник Иванов просматривает наши с вами досье, дорогой мой «брат», синьор Хортен-младший.

XX

За полгода до описываемых событий в южный порт на Средиземном море, где располагалась уже знакомая нам шипчандлерская фирма «Паоло Хортен и братья», обеспечивающая корабли торговых флотов разных стран продовольственным и техническим снабжением, вошел недавно спущенный на воду советский теплоход «Калининград».

Пассажирский лайнер шел в первый средиземноморский круиз. Его гостями были рабочие и инженеры судостроительного завода, на котором и был построен «Калининград» — совершенство корабельной техники и советского дизайна.

Среди остальных членов экипажа в судовой роли «Калининграда» значился и Аполлон Борисович Свирьин. До назначения на этот теплоход Свирьин работал на пассажирском лайнере «Советский Крым» в должности подшкипера, первого помощника судового боцмана, который отвечает за снабжение судна краской, кистями, такелажным снаряжением,

замещает боцмана в его отсутствие и вместе с ним управляет матросами палубной команды.

Поэтому распоряжение старшего помощника капитана Ларионова не застало Свирьина врасплох.

— Вот что, Аполлон Борисович, — сказал подшкиперу Арсений Васильевич, — мы закажем у фирмы «Паоло Хортен» все необходимое для покрасочных работ в следующем рейсе, когда пойдем с иностранными туристами в Атлантику. Надо будет отправиться в склады фирмы и прикинуть, что нам следует взять у шипчандлеров в первую очередь. Подбирайте только самое необходимое и подешевле — валютой платим за эти ваши краски-мазки и протчие кисточки… Задача ясна?

— Так точно, чиф мейт! — широко осклабясь, рявкнул Свирьин и щелкнул каблуками. Он делал с этим старпомом первый рейс, но уже навел о нем справки и знал, что Ларионов любит тех, у кого командирский голос и бравые ухватки.

Поручение старпома подоспело как нельзя кстати. Свирьин уже прикидывал, как ему выбраться на берег и частным порядком встретиться с Марчелло Пазолини, давним его деловым корешем, с которым подшкипер в каждый приход сюда проворачивал кое-какие операции, которые уголовный кодекс однозначно определяет словом «контрабанда».

В небольшой, но уютно обставленной конторе, прилепившейся к огромному зданию склада-пакгауза фирмы «Хортен», агент по снабжению Марчелло Пазолини встретил Аполлона как родного брата.

— Аполло! — завопил он во всю глотку, едва подшкипер переступил порог. — Каким ветром? «Русский Крым» как будто бы не швартовался в нашем старом добром порту…

Марчелло Пазолини, давнишний работник разведывательного управления, хорошо говорил по-русски, разумеется, с акцентом, мало кто из иностранцев в состоянии избавиться от него.

Пазолини не был кадровым, штатным сотрудником тайного ведомства. Он работал по контракту, который возобновлялся каждые три года. Платили Марчелло из секретных фондов. Их управление тщательно скрывает от конгресса, и это позволяет привлекать огромное количество агентов в интересующих «фирму» странах.

— Пришел на «Калининграде», — объяснил Свирьин. — На новом шипе буду вкалывать.

— Новый корабль — мало работы, — заметил Марчелло. — Баночку «Антарктиды», Аполло?

— Давай, — согласился Свирьин, и Пазолини полез в холодильник за пивом.

Прихлебывая из банки, Аполлон рассказывал агенту-шипчандлеру о цели официальной части визита.

— Все сделаем о’кэй, дружище, — сказал Марчелло, — не обидим ни твое пароходство, ни мою контору, и про нас с тобой не забудем. Ты, как всегда, получишь свой процент, Аполло. Потом охладимся, как положено.

Он подмигнул подшкиперу.

— Можем и разгорячиться, парень…

Лицо у Свирьина расплылось, глаза стали масляными.

— Есть момент по части кадров? — спросил он и облизал губы.

Женщины были слабостью подшкипера. Приятели звали Свирьина между собой «сексуальным бандитом». В юности Аполлон оказался однажды в нетерпимой для мужского самолюбия ситуации, решил, подавляя в себе комплекс неполноценности, что во всем виноваты женщины, и в последующей жизни мстил всему их роду, превратив отношения с ними в спортивное состязание. Свирьин давно одолел уже известные в мировой литературе «рекорды». Теперь, узнав от одного из американских туристов, плывших на «Советском Крыме», русского по происхождению, о том, что у недавнего президента было полторы тысячи любовниц, поставил себе задачу превзойти его, хотя до президентского «рекорда» было Аполлону Свирьину еще довольно далеко, не те возможности.