Ящер 3

Гарсия Эрик

– Да ты просто святой, – неожиданно для самого себя говорю я, и Чес одобрительно на меня смотрит. Похоже, я немного сбил трескотню.

– …и чувствую, как тот козел рядом со мной вовсю рвется к ленточке. Тогда делаю то же самое, но проклятая толпа так орет, что я теряю всякое ощущение дистанции, понимаете? Финиш не чувствую. Я только примерно знаю, сколько я уже пробежал. И мне все же кажется, что мы, может статься, уже почти финишируем, так что я жму вперед, финишный створ мой… но тут Пепе вдруг тянет меня назад.

– Кнутом один раз хлещет? – спрашивает Шерм.

– Не-е, –

мотает головой Стю. – Кнутом он по-прежнему от души мне накладывает, но тянет за поводья. Это типа предупредительный знак – большой кирпич на дороге. Выбора у меня нет – эта штуковина крепко прилажена к моей шее, и чертов псих меня просто душит. Тогда я прикидываю, что мы уже миновали финишный створ, и он пытается взять меня под контроль. Я сбиваюсь с шага, как мы всегда планировали, и начинаю тормозить. В общем, я только потом понял, что случилось. Пепе отвел меня сюда, поставил в стойло, а я всю дорогу спрашиваю его, что стряслось, но он мне не отвечает. Следующее, что я понимаю, это что меня тут заперли и даже этой чертовой конской личины не сняли. Короче, жевал я здесь сено, пока вы не пришли и меня не вызволили. – Он пожимает плечами – толстыми чешуйчатыми плечами, так и пышущими силищей. Ничего удивительного, что он способен бегать на этих скачках. Большинство атлетичных динозавров может обогнать среднего коня разве что на состязаниях по спортивной ходьбе, но тело Стю скроено так, что таит в себе недюжинную силу и скоростную выносливость. – Вот вам и вся история.

– И ты на ней настаиваешь. – Чес качает головой. – Ну что, Шерм?

– Не знаю, – говорит тот. – Дай подумать.

Шерман садится на корточки на усыпанном опилками полу и прижимает ладони к вискам. Я улучаю момент и бочком пододвигаюсь к Чесу, большим пальцем указывая на Стю.

– Значит, этот парень на Эдди работает?

– Только на дорожке. В свое время он входил в бригаду, но потом просрался. Верно, Стю?

– Верно, – вздыхает бывший конь. – Фрэнк держал меня при себе. Ему нравилось, как я бизнес веду.

– Да уж, высокий класс, – говорит мне Чес. – Ты большим воротилой был, верно, Стю?

Тот снова вздыхает, неспособный выразить словами, как низко он пал.

– Верно. Верно. Но Эдди… – Губы Стю дрожат, и тут я понимаю, что он с трудом сдерживает поток слов, подробно описывающий его лютую ненависть к новому боссу. – Эдди говорит, что я слишком много болтаю.

– В точку, – соглашается Чес. – Но мы нашли тебе новое применение.

Стю опять лихорадочно кивает.

– Да, но я не жалуюсь. Конечно, было классно, когда я жил там в доме вместе со всеми вами, ребята. Фрэнк всегда очень мило со мной обращался. Но Эдди… у нас с Эдди… у нас большие различия. А здесь со мной по-настоящему хорошо обращаются. Когда я в конском наряде, все очень мило со мной разговаривают и каждый день шкуру чистят. – Он делает паузу, словно желая припомнить еще какие-то радости вновь обретенной работы. – И ячменя дают, сколько мне хочется.

– Да… вот это и впрямь кайфово, – говорю я.

– А когда я выигрываю – то есть такое не должно часто случаться, сами знаете, чтобы ставки сбить и всякие такие дела, – но когда я выигрываю, мне позволяют венок носить…

в общем, все просто здорово. Просто здорово, потому что…

– Хорэ, – перебивает Шерм. – Я все прикинул.

– Вот как славно, – говорит Стю. – Я тут думал, может, нам пойти вместе позавтракать…

– Садись.

– Что?

– Садись, говорю. Винни, добудь-ка стул для нашего мальчика.

Единственное, что мне удается найти в конюшне, это невысокие скамеечки для ухода за лошадьми, и я притаскиваю одну такую скамеечку в центр помещения.

– Подойдет? – спрашиваю.

– Дерьмовато, – говорит Шерм, – но подойдет. Садись, Стюха.

Сноха садится, глядя на нас глазами потерявшегося щенка, который рад найти нового хозяина. Шерман кивает Чесу, тот роется в своей сумке из мешочной ткани и достает оттуда хороший кусок веревки. Прежде чем у меня находится время о чем-то спросить, толстые руки Стю уже связаны у него за спиной, а мощные ляжки притянуты веревкой к скамеечке. Такого поворота событий я совершенно не ожидал, и не успеваю я этого понять, как уже ощетиниваюсь. Именно в этой точке большинству гангстеров следует выставлять меня из помещения. Но Чес с Шерманом почему-то этот критически важный шаг пропускают.

– Ребята? – с надеждой говорит Стю, и тут накопившаяся в воздухе негативная энергия наконец-то проникает сквозь его толстый череп. – Ребята, вы что…

– Винни, – обращается ко мне Шерм, – как по-твоему, похож этот парень на дебила?

Я уклончиво пожимаю плечами:

– А ты уверен, что тебе хочется это проделать?

– Я спросил, похож ли этот парень на дебила. Нет смысла лгать.

– Самую малость.

– Ara. Ara, самую малость, верно? Так вот. Позволь мне тебя заверить – он только прикидывается.

Стю мотает головой, пот струится с его блестящего чешуйчатого лба.

– Нет, Шерм, я не прикидываюсь…

– Прикидываешься. Скажи-ка мне, Стюха, до того, как ты бежал на Олимпиаде, ты в каком университете учился?

Стю что-то еле слышно бормочет. Шерман придвигается ближе.

– Извини, приятель, тебя не слышно. Хочешь говорить?

– В Принстонском, – признается Стю. – Но… но я туда просто как спортсмен ходил. Как легкоатлет.

– Верно. И классный легкоатлет, – соглашается Шерман, обходя по кругу массивного раптора, притянутого веревкой к скамеечке. Пока он идет, свет то и дело отражается от его тела, и солнечные лучики впиваются Стюхе прямо в глаза.

– Но вся соль Принстона, – продолжает Шерм, – как и соль всех старейших университетов Новой Англии, в том, что просто спортсменам там никаких стипендий не дают. Все эти университеты – всего лишь спортивная коалиция вроде Большого Востока или Тихоокеанской Десятки. Там дают только академические стипендии – базовые пакеты финансовой поддержки. Вот почему они сливают почти на всех спортивных соревнованиях. Ясное дело, большинство спортивных пацанов идет туда, где платят наличные. Итак, там есть спортивные команды с посредственными игроками, зато у этих игроков имеется одна вещь, которая в спорте обычно не нужна, – мозги. Отсюда выходит, что всякий, кого выпускает Принстон… а я так понимаю, ты Принстон закончил, да, Стюха?