Ярость
Шрифт:
– Что-то не так? – спросил Рэрун.
– Здесь нехорошее место, – ответил священник. – Это кольцо воздвигли служители Бэйна.
Дорн понял, что его беспокоит. Они вели дела с зентами и другими сторонниками Черного Лорда Ненависти и Страха – Дорн считал их жалкими ворами и некромантами. Но все же…
– Похоже, импилтуриане уничтожили этот оплот шабашей много лет назад, – сказал он. – Или он разрушился сам по себе.
– Верно. Только хотелось бы знать, что за человек и почему пожелал связаться с этим местом.
– Мы это выясним, – сказал Уилл.
– Попробуем, – сказал
Через мгновение голова у него закружилась, и он почувствовал, что падает куда-то сквозь пронизанную светом пустоту. Затем он снова почувствовал под ногами опору. Он огляделся и в ужасе схватился за рукоять меча.
Магическая сила перенесла их туда, где всегда мечтал оказаться Уилл, – в пещеру дракона. Золото и драгоценные камни мерцали в зеленоватом свете двух огромных горящих факелов, сундуки ломились от сокровищ, часть монет и драгоценностей, лежала на известняковом полу. На случай, если бы кто-то задумал обокрасть дракона, владелец всего этого богатства восседал прямо на сундуках, глядя на незваных гостей красными, горящими, словно уголья, глазами.
Как большинство людей, Дорн употреблял слова «змей» и «дракон» как обозначающие одно и то же, но из работ о драконах он знал, что мудрецы, говоря о драконах, выделяют две их разновидности.
Обычно змеи были меньше своих сородичей драконов, хотя бывали и исключения. Болотный дракон, за которым они охотились в Затопленном Лесу, принадлежал к разряду змеев и был как раз таким исключением. Таким же исключением из этого правила был и огнедышащий дракон, которого Дорн видел перед собой сейчас.
У него была темно-серая чешуя с красными пятнами и прожилками, торчащий из спины черный хрящеватый гребень и огнедышащая пасть, распространявшая отвратительное зловоние. Бримстоун по размеру был не меньше Ажака.
Полуголем уже наполовину вытащил меч из ножен, но потом вспомнил, что ожидал увидеть в Бримстоуне змея и пришел сюда, чтобы отдать ему бумаги, а не сражаться. Очутиться лицом к лицу с существом, которое оказалось из породы злобных, а не якобы добрых, как ожидалось, само по себе не было достаточным основанием, чтобы отступить от намеченного плана. С легким сожалением он вложил меч обратно в ножны и огляделся, чтобы проверить, не собираются ли его спутники напасть на дракона.
Большинство из них держались как ни в чем не бывало. Только Павелу изменило его обычное спокойствие, и лицо его исказила угрожающая гримаса, изображавшая праведный гнев. Он произносил заклинание и размахивал медальоном в форме сердца. Священный амулет ослепительно сверкал. Бримстоуна передернуло от слепящего сияния. Он подался вперед, разинув пасть.
Дорн, Кара и Уилл были как раз у него на пути. Если бы он выпустил дым или огонь или сделал прыжок, он запросто раздавил бы их, но он замер. Тем временем Тэган схватил Павела за воздетую вверх руку и заставил опустить ее, медальон перестал светиться.
– Не надо! – крикнул Рэрун.
– Это не просто дракон, – ответил Павел. – Это восставший из мертвых вампир. Неужели вы не чувствуете?
Вообще-то Дорн ничего не чувствовал, но он не сомневался в способностях своего друга. Священники были
– Не важно, – сказал Рэрун. – Мы обещали помочь Каре и решили бороться с бешенством. Это переговоры, а не охота, так что не зли его!
Павел перестал сопротивляться, и поток яркого белого света угас.
– Наш разговор еще не закончен, – сказал Рэрун.
Дракон проигнорировал его слова и злобно воззрился на Кару.
– Я не просил никого приводить, – прошипел он. Для такого огромного существа голос у него был на удивление вкрадчивым, это был почти шепот. – Особенно таких глупцов, как этот.
– Кто ты? – спросила Кара.
– Дракон, – сказал он, – и вампир, как угадал этот маленький жрец солнца.
– Значит, что ты можешь желать нам только зла, – сказал Павел. – Ведь именно таким змеям Культ Дракона обещает владычество над миром.
Бримстоун презрительно улыбнулся и сказал:
– Только не таким, как я. – И он вернулся к разговору с Карой: – Зачем тебе эти прихвостни?
– Мы не уйдем, – сказал Рэрун. – По крайней мере, пока не убедимся, что передали сведения по назначению.
– Пусть они остаются со мной, – сказала Кара. – Они заслужили это право, и я очень надеюсь, что они будут помогать мне и дальше.
Вот уж нет, подумал Дорн. Но с досадой осознал, что Павел и Рэрун правы. Сейчас не время уходить, надо остаться и постараться выведать побольше о бешенстве.
– Что ж, пусть так, – сказал Бримстоун.
Он скользнул взглядом по Тэгану и охотникам, и хотя глаза его горели, словно раскаленные угли, их взгляд замораживал. – Пусть остаются, если ты ручаешься, что они не наделают глупостей. Я даже расскажу тебе про себя, чтобы ты могла мне доверять.
Сама мысль об этом вызвала у Павела усмешку.
– Что ты знаешь о Саммастере? – продолжал Бримстоун, устроившись на груде золота и серебра. Монеты зазвенели под его весом.
– С вашего позволения, – сказал Тэган. Он закрыл крышку сундука, наполненного сокровищами, и безмятежно уселся сверху, совсем близко от дьявольских глаз дракона, его огромных зубов и когтей; такой поступок можно было считать или достойным восхищения, или легкомысленно-безрассудным. – Я знаю только, что какой-то безумный колдун организовал тайное общество, основанное на его бредовых идеях.
– Это был великий колдун, – отозвался Бримстоун, – такой одаренный, что, когда он был еще совсем молодым человеком, Мистра, богиня магии, назначила его одним из Избранных, первейшим среди магов.
– Значит, – сказала Кара, – он был хорошим человеком, а не злым.
Бримстоун ухмыльнулся, и Дорн заметил два торчащих клыка, выдающих в этом драконе вампира. Они удлинялись, когда дракон хотел высосать кровь из своей жертвы.
– Это не важно, – сказал дракон. – Он был слишком горд и спесив и после возведения в ранг Избранных возгордился еще больше. Он вообразил, что сам стал почти что богом, и что богиня тайн избрала его не только в свои агенты, но и в супруги.