Ярость
Шрифт:
– Ладно, – сказал он, – давай взглянем на счета, и постарайся убраться отсюда до полуночи.
Огонь в камине, потрескивая, постепенно угасал, и в комнате становилось холодно, а авариэль, так называли крылатых эльфов, вместе с помощником внимательно, страница за страницей просматривали все записи в учетной книге. Как и любая другая сторона жизни города, деньги были таинственной вещью для Тэгана, впервые оказавшегося в мире людей. Он стремился узнать о них все, это было ему необходимо. Иначе его ждало возвращение к тягостной и унылой жизни его расы.
В конце концов разговор
– Вот посмотрите, – сказал Коркори, – кормирское вино вдвое выросло в цене за последнее время.
– Ну и хорошо. Если другие маэстро слишком скупы, чтобы угощатьим, я буду выглядеть еще более щедрым.
– Полагаю, ваша щедрость оправдывает и постройку яхты.
– Конечно. Я не жалею денег, чтобы привлечь богатых жертвователей.
– Но сами-то вы небогаты. Зал приносит довольно много денег, но они все утекают сквозь пальцы – нужно же оплачивать ваши долги и все новые и новые сумасбродства…
– Ответь мне на вопрос: я останусь на плаву, если деньги вдруг перестанут приходить?
– Возможно, – нахмурился старый хафлинг, – но это будет катастрофа.
– Ты убиваешься из-за какой-то капли вина.
– Ну если так, – сказал Коркори, – давайте хотя бы постараемся получить побольше золота. Некоторые ученики не платят вовремя.
– Верно. Будь добр, назови имена.
– Одоф Эмблкраун.
– Этот просто рассеянный, – сказал маэстро. – Он расплатится, как только я намекну, при условии, что намек будет не очень тонкий.
– Нэлиан Фишер.
– Негодник! Его семья слишком известна, а он сам слишком избалован. Если я поднажму, он просто разозлится и уйдет и уведет своих прихвостней, которые, между прочим, платят вовремя. Его пока оставим.
– Горстаг Хелдер.
– Как, он досих пор не заплатил? – удивился Тэган. – Гони его взашей.
– Я сказал привратнику, чтобы не пускал его.
Тэган поднял бровь. Он выработал особую манеру поведения и мимики, чтобы дать сто очков вперед всем импилтурским повесам.
– Кто еще? – спросил он.
– Даже не знаю, что сказать, – ответил Коркори.
– Раньше ты знал.
– Это верно. Я защищал Хелдера, и вы все же дали ему отсрочку. У меня нет желания защищать его и дальше. Если он не может платить, как все эти щеголи, за уроки фехтования, модную одежду и прочую ерунду, это его дело. Пусть займется торговлей, как все.
– Ладно, – сказал Тэган, – даю ему еще месяц. Может, Таймера подует на его игральные кости.
Коркори расплылся в улыбке.
– Что ты ухмыляешься? – спросил Тэган.
– Признайтесь, что мы держим здесь Хелдера только потому, что вы испытываете к нему симпатию. Он ведь вас боготворит.
– Меня боготворят все овцы. Именно это и позволяет мне стричь их. Теперь все?
– Думаю, да.
– Тогда возьми портшез и отправляйся домой, и не думай явиться сюда ни свет ни заря. Понежься в постели подольше и разбуди Олпару тем способом, который больше всего по душе твоей милке.
– Да не называйте вы мою жену милкой, – сказал хафлинг. – В ее возрасте с утра она предпочитает лепешки с маслом и вишневым сиропом.
– Избавь меня от подробностей.
– Вы пойдете спать?
– Нет, –
Из-за торчащих за спиной крыльев авариэль не мог носить обычные плащи, но у Тэгана было множество сшитых специально для него накидок, и портным пришлось немало потрудиться, прежде чем удалось скроить их так, чтобы они не пропускали холод. Тэган открыл шкаф, выбрал бархатное одеяние темно-синего цвета с подкладкой из красного атласа и облачился в него. Потом шагнул к окну с мутноватыми стеклами, распахнул его и прыгнул в ночь. Крылья его раскрылись и с легким шорохом мягко понесли его над остроконечными крышами города. Подхваченный воздушным потоком, он поднялся повыше, и вскоре весь Лирабар лежал внизу перед ним как на ладони.
Сверкая и переливаясь огнями, спорившими со светом звезд, столица королевы Самбрил растянулась вдоль берега. Это был самый большой город на сотни миль вокруг. И, конечно же, он был самым большим из всех, которые довелось видеть Тэгану. Город, раскинувшийся под ним, вызывал в нем самые разные чувства, в зависимости от настроения авариэля. Иногда он испытывал огромную радость оттого, что обосновался здесь; А иногда, хотя он ни за что бы в этом не признался, ему казалось, что он недостоин великолепия и роскоши Лирабара.
К счастью, люди, которые населяли город, редко давали ему это почувствовать. Эльфы были диковинкой в Импилтуре и соседних землях. А об авариэлях никто никогда и не слышал, и их крылья, стройные фигуры, тонкие черты лица и большие ясные глаза вызывали удивление и восхищение. Тэган довольно быстро осознал силу своей привлекательности и научился извлекать из нее пользу. В результате он стал одним из самых популярных в городе мастеров поединка.
Сегодня зрелище погруженного в ночную тьму порта, со множеством боевых кораблей и торговых галер, стоящих у причала или на рейде, подняло Тэгану настроение, и ему захотелось поиграть. Он поднимался ввысь, бросался вниз, пролетая над бульварами и аллеями, испытывая свою способность маневрировать в полете и выходить из свободного падения в самый последний момент. Ему было весело, и если его замечали люди, то это было еще интереснее и лучше. Разговоры о нем приводили к нему новых учеников.
Авариэли не могли, как карлики или гоблины, видеть в полной темноте. Но их зрение было острее человеческого. На очередном вираже Тэган заметил долговязого человека, который пошатываясь шел через площадь в направлении пяти улиц. Ясно было, что он ранен, за ним двигались смутные фигуры преследователей, явно намеревавшихся прикончить раненого. Наверное, он оставлял за собой кровавый след, по которому они и шли.
«Прискорбно, но не мое это дело», – подумал Тэган. Он уже намеревался было лететь дальше, оставив позади неприятную сцену, но тут человек поднял лицо к небу, словно моля о спасении Селуну, и авариэль увидел, что это Горстаг. Длинное узкое лицо ученика было бледнее самой луны.