Ярость(сборник)
Шрифт:
То, что он сказал, не имело смысла. По-прежнему глядя на Сэма, он позвал:
— Хейл, теперь ваша очередь.
В его словах был вызов. У Сэма не было времени удивляться. Он сжал челюсти и, достав пистолет из сожженного кармана, направил его в лицо Захарии. Теперь у бессмертного не может быть защиты.
Но курок нажать он не успел. Откуда-то послышался усталый голос.
— Харкер, вы выиграли.
И в глаза Сэму ослепительно сверкнула молния.
Он знал, что это такое. Они с Хейлом носили с собой мощные вспышки, наводящие дисциплину
В неожиданной тьме, поглотившей комнату, Сэм услышал голос Захарии:
— Спасибо, Хейл. Я был уверен в вас, но все же… Смерть была совсем близко.
Вольный товарищ произнес:
— Простите, Сэм.
И это было последнее, что услышал Сэм в колонии Плимут.
И Моисей ушел на равнины Моава…
И Господь сказал ему:
"Вот земля… ты увидишь ее своими глазами,
но не войдешь в нее…"
И Моисей умер в земле Моав,
И ни один человек не знает, где его могила.
Полутьма, рев ветра. Светлое пятно, постепенно превратившееся в лицо… голова и туловище старика, проницательное морщинистое лицо. Сэм узнал его. За ним была голая металлическая стена, откуда-то пробивался тусклый свет.
Сэм попытался сесть и не смог… попытался снова. Он не мог двинуться. Ужас охватил его. Старик улыбнулся…
— Полегче, сынок, так и должно быть. — Говоря, он набивал трубку табаком. Поднес огонь, закурил, выпустил дым. Его взгляд сосредоточился на Сэме.
— Я кое-что расскажу тебе, сынок, — сказал он. — Как раз время. Сейчас ты вполне здоров, пробыл здесь несколько недель, подлечился, отдохнул. Никто, кроме меня, не знает…
— Где я? — Сэм попытался повернуть голову, чтобы рассмотреть источник света, комнату. Не смог.
— Я уже давно подготовил это убежище, — продолжал Кроувелл, попыхивая трубкой. — Решил, что может понадобиться для чего-нибудь такого. Оно под моим картофельным полем. Я уже много лет выращиваю картошку. Да, я бессмертный. Не похоже, а? Я родился на Земле.
Он выпустил облако голубого дыма.
— На Земле было много хорошего. Но даже и тогда я видел то, что приближается. Я видел тебя, Сэм. О, не твое имя и лицо, но я знал, что ты будешь. Человек, подобный тебе, всегда появляется в нужное время. Я могу предсказывать будущее, Сэм. Есть у меня такая редкая способность. Но я не могу вмешиваться, иначе изменю будущее на что-либо непредсказуемое… да, о чем это я?
Сэм делал яростное усилие, пытаясь пошевелить пальцами. Цветные пятна висели у него перед глазами. Он едва слышал бормотание старика.
— Легче, легче, — спокойно сказал Кроувелл. — Постарайся дослушать. Я — Логист, Сэм. Помнишь храм Истины? Ты вначале не поверил оракулу, не правда ли? А я был прав. Я был этой машиной, а я не делаю ошибок.
Ты был в этом храме в течение сорока лет, Сэм. Но ничего не помнишь. Ты спал под воздействием сонного порошка.
Сонный
— Захария хотел убить тебя. Я видел это. Я знал, что это ему не удастся, если я вмешаюсь. Поэтому я вмешался — и это спутало карты. После этого я уже не мог точно предсказывать будущее, пока линии событий не выровняются. Поэтому я разбудил тебя в переулке, без денег, ничего не знающего. Чтобы выровнять ход событий.
У тебя были свои затруднения, было трудно снова вырваться на поверхность, но когда это удалось, все снова пошло как надо. Я смог видеть будущее.
Сэма это не интересовало. Если бы только он мог избавиться от паралича. Он должен… должен! Раньше у него всегда находились источники силы, которыми не обладал ни один человек. И сейчас у него должно получиться.
Но не получилось.
— Ты не Сэм Рид, — говорил Логист. — Помнишь Блейза Харкера? У него был сын. Уже тогда Блейз начал сходить с ума, иначе он никогда не возненавидел бы своего ребенка настолько, чтобы так поступить с ним. И знаешь, что он сделал? Ты вырос похожим на короткоживущего, но твое настоящее имя не Рид.
Блейз Харкер, Блейз Харкер, с искаженным лицом, бьющийся в смирительной рубашке… Блейз Харкер! Харкер! Сэм — Харкер!
— Я не мог сказать тебе раньше, — говорил Кроувелл. — Это изменило бы будущее, а я этого не хотел. До сих пор мы нуждались в тебе, Сэм. Время от времени должен появляться такой сильный парень, как ты, чтобы двинуть мир вперед. Другие годятся для этого меньше. Например, Робин Хейл не смог бы. Он сделал часть, но не все.
Тебя ничто не могло остановить, если бы ты только сам не захотел остановиться.
Если бы ты не родился, если бы Блейз не сделал того, что он сделал, все люди еще жили бы в башнях. И через несколько столетий или через тысячу лет человечество вымерло бы. Я ясно видел это. Но теперь мы вышли на поверхность. Мы закончили колонизацию Венеры. А после этого мы колонизируем Вселенную.
Только ты мог это сделать, Сэм. И мы тебе очень обязаны. Ты — великий человек. Но твои дни кончились. Ты действовал силой, ты сам — разрушительная сила. Ты мог повторять лишь то, что принесло тебе успех — еще борьба, еще больше ярости. Мы больше не можем использовать тебя, Сэм.
Ярость ослепительным пламенем горела в Сэме, она была так сильна, что путы его паралича едва не порвались. Казалось странным, что такой накал ярости не бросает его на Кроувелла. Выбраться наружу, уничтожить Хейла, уничтожить Харкеров…
Харкеры… Но он тоже Харкер. Кроувелл сказал:
— Люди, подобные тебе, исключительно редки, Сэм. В нужное время и в нужных обстоятельствах они — спасение для человечества. Но это должно быть время уничтожения. В вас никогда не затухает ярость. Вы должны находиться наверху. Либо ты выберешься туда, либо умрешь.