Ярость(сборник)
Шрифт:
Теперь ей было двадцать пять лет. Она не была наложницей Сэма, хотя кое-кто в форте поверил бы в это…
Он видел, что ее что-то беспокоит. Он знал ее лицо так хорошо, что мог замечать на нем малейший оттенок. Когда она смотрела на Захарию, на лбу ее пролегла складка, а лицо приобрело выражение тревоги.
Сэм взглянул на часы.
— Сорок секунд, — сказал он и оттолкнул кресло. Все, находившиеся в комнате, следили за ним.
Сэм потянулся к крышке ящичка, установленного в
— Это вас, Сэм, — сказала она. — Хейл. Он закрыл экран и пошел через комнату.
— Вы один, Сэм?
— Нет, подождите, я переключусь на наушники.
Лицо на экране темпераментно дернулось. Затем по сигналу Сэма оно исчезло, а в ушах его зазвучал голос Хейла, больше никому не слышимый.
— Прорыв, — резко сказал Хейл.
— Большой?
— Очень. Вибрация. Я уже говорил вам, что пластик слишком жесток. Они уже захватили несколько наших орудий и уже поворачивают их. Через пять минут будет захвачен верхний двор. Сэм, я думаю, где-то предатель. Они не должны были знать, как действуют эти игольчатые орудия. Но они знают.
— У меня здесь Захария, — сказал он в передатчик. — Приходите. — Он снял наушники и сказал пленнику: — Ваша минута истекла.
Захария как будто заколебался. Потом сказал:
— Я буду говорить с вами, Сэм, но только наедине. Никого не должно быть в комнате.
Сэм открыл ящик стола, достал плоский пистолет и положил на дрожащий стол.
— Вы будете говорить сейчас, Захария Харкер, или я застрелю вас! — Он поднял пистолет и прицелился в лицо бессмертного.
Тишина. Затем издалека, приглушенный стенами, донесся пронзительный вопль игольчатой пушки. Удар, гром, долгий треск. За спиной Сэма образовалась щель.
Захария сказал:
— Лучше позвольте мне поговорить с вами наедине, Сэм. Колебания Сэма были недолгими, он понял, что потрясен больше, чем подозревал, иначе он никогда не поддался бы на блеф. Но вот он медленно спустил пистолет и кивнул. Сигма встала.
— Вы свободны, — сказала она охранникам.
Те повернулись и вышли. Сигма вопросительно взглянула на Сэма:
— Мне тоже уйти?
— Нет, — твердо ответил Сэм.
— Сэм, я лучше пойду, — голос ее звучал неуверенно. Но тут заговорил Захария.
— Останьтесь, пожалуйста, — сказал он. Она бросила на него беспокойный взгляд.
Сэм следил за ними, опираясь руками о стол, и ощущал непрерывное дрожание от бомбардировки. Время от времени воздух раздирали вопли снарядов игольчатых орудий.
— Хорошо, — сказал он. — Говорите быстрее, Харкер, я тороплюсь!
Захария, руки которого были по-прежнему в наручниках, пересек комнату и посмотрел в окно на отдаленное море.
— Идите сюда, —
— Что покажете? — Он остановился рядом с бессмертным, но на безопасном от него расстоянии — осторожность стала его второй натурой, и посмотрел в окно.
— Я ничего не вижу.
Захария просвистел начальные такты "Лили булеро". И тут… комната взорвалась громом.
Сэм почувствовал головокружение, задыхаясь и широко раскрывая рот, не мог понять, что происходит. Игольчатый луч, подумал он. Но тогда вся комната должна была расколоться.
Он поднял голову. Захария по-прежнему стоял у окна, глядя на него со сдерживаемой жалостью. Комната не изменилась. Но что-то произошло с плечом Сэма.
В него пришелся удар. Тронув рукой пораженное место, он недоуменно взглянул на ладонь. Она была красной. Что-то текло по его груди. Склонив голову, он увидел кровь. Пуля попала в район ключицы.
Ясный, чистый голос Сигмы повторял:
— Сэм… Сэм!
— Все в порядке… — Он успокаивал ее, не поднимая головы. Потом увидел ее. Она стояла и держала двумя трясущимися руками пистолет. Большими глазами, в которых был испуг, она смотрела на него, напряженно сжав рот. Взгляд ее перешел от Сэма к Захарии, потом обратно.
Выражение ее голубых глаз было близко к безумию.
— Я… я это сделала, Сэм, — сказала она хриплым шепотом. — Не знаю, почему, должна быть причина. Я не понимаю.
Харкер мягко прервал ее:
— Этого недостаточно, Сигма. Вы знаете, что нужно попытаться снова. Быстро, прежде чем он вам помешает.
— Я знаю… я знаю… — голос ее прерывался. Обычно она стреляла очень хорошо и быстро, но тут она поднимала пистолет двумя руками, как школьница. Сэм видел, как ее палец тронул курок.
Он не стал ждать. Опустив руку, он через ткань костюма нащупал в кармане игольчатый пистолет и выстрелил. Он не промахнулся.
Еще какое-то мгновение ее широко раскрытые глаза удивленно смотрели на него. Сэм услышал звук упавшего пистолета. Он смотрел ей в глаза и вспомнил другую девушку с голубыми глазами, которая когда-то давно бросила ему в лицо сонный порошок.
— Розата, — сказал он, будто впервые вспомнив ее имя. Потом он повернулся к Захарии. Все тот же треугольник: Захария, Розата, Сэм Рид — шестьдесят лет назад — и сейчас. Разницы нет.
Но на этот раз…
Пальцы его вновь сомкнулись на игольчатом пистолете. Прозвучал выстрел. Захария не двинулся. Но когда луч коснулся его груди, он как будто взорвался. Послышался гул высвободившейся энергии, вспыхнуло пламя, подобное миниатюрной, новой звезде, и Захария, невредимый, улыбался в лицо Сэму.