Ярость рвет цепи
Шрифт:
Метры свободного пространства, что отделяли их от Курта, исчезли в одно мгновение. Волк среагировал рефлекторно — успел отпрыгнуть в сторону, к рабочему столу Хью, который с ухмылкой наблюдал за происходящим.
Оба увальня с трудом разминулись. Реактивный старт сыграл с ними злую шутку. Легковесному горбуну, естественно, приходилось больше опасаться столкновения. Но он же обладал и сравнительно большей маневренностью.
В итоге вышло следующее: “горилла” с трудом притормозил, едва не впечатав напарника в стену. Горбун же едва увернулся из-под приближавшегося колосса, наткнулся
Но Курт успел прийти в себя. Неожиданности для него не существовало.
Он подпрыгнул и выбросил ногу вперед со скоростью пушечного ядра. Ботинок угодил “горилле” в низ живота. У Курта было такое ощущение, будто он протаранил бетонную стену.
Тем не менее желаемый результат не заставил себя ждать.
Безволосый пошатнулся и мгновение спустя согнулся пополам. Боль, судя по всему, была нешуточной. Но Курт и не собирался шутить. Горбун не без труда отклеился от стеллажа, с силой тряхнул головой (наверное, проверяя, не вывалились ли оттуда какие-то детали), а затем целеустремленно двинулся в атаку.
Он не торопился — миг внезапности был потерян. Сунув руки в складки черного одеяния, он вытащил их мгновение спустя.
В каждой руке было зажато по кинжалу. Длинные кривые лезвия отражали люминесцентный свет.
Не забывая контролировать местонахождение Хью — тот по-прежнему сидел за столом, восторженно ухмыляясь, — волк приготовился к другому столкновению.
Горбун метнулся вперед.
Правая рука его сделала умелый отвлекающий финт, взмахнув клинком на уровне лица противника. Левая же опустилась вниз и попыталась нанести волку коварный удар — снизу, в область кишечника. Инерция удара придала бы обоюдоострому кинжалу нужную энергию, чтобы в буквальном смысле выпотрошить Курта. Лезвие прошло бы до самой грудины, рассекая на своем пути мягкие— ткани, пока не уткнулось бы в твердую кость…
Где-то, в какой-то другой реальности, волк пытался зажать голыми руками края раны, чтобы удержать на месте внутренности, явно норовившие вывалиться наружу.
Ну а здесь он успел отклониться и даже перехватил руку горбуна, которая уже находилась под неестественным углом (такой выпад требовал немалого мастерства, равно как и риска), а после резко крутанул. Запястье противника громко хрустнуло.
Курт уже понял, что столкнулся с очень опасным бойцом. То, что ему удалось скрутить его так быстро, еще не позволяло сделать далеко идущие выводы. “Луноликий”, наверное, просто не успел еще опомниться после столкновения со стеллажом. Гнев и ярость застилали ему глаза, потому он и совершил ошибку.
Так все было или не так, но Курт продолжил движение — вывернув руку горбуна, он без церемоний толкнул его на пол. Правая кисть оказалась прижата волчьим ботинком, а потому кинжал в ней уже не представлял опасности. Другой выпал сам — вывернутая рука уже не могла сжимать пальцы, куда уж тут удержать рукоять. Горбун лежал на полу и лишь скрежетал зубами от злости и чудовищной боли.
В углах черных глаз застыли бессильные капли.
Это было довольно занимательно, но все же не могло продолжаться бесконечно.
“Горилла” тем временем успел встать на ноги и даже сделал пару шажков. Ощущения, вероятно, оказались вполне терпимыми, потому как его дубленую рожу украсила кривая ухмылка. Сжав кулаки, он двинулся к волку. Тот, в свою очередь, уже подумывал, не наступить ли ему на глотку горбуна и не переломать ли шейные позвонки, но тут…
— Довольно, — прозвучал за спиной властный голос.
“Горилла” остановился как вкопанный. Массивные кулаки разжались, руки опустились вдоль тела.
— Благодарю за представление, — продолжал Хью. — Теперь ты вполне можешь отпустить этого растяпу. Он уже не причинит тебе вреда. И не потому, что не сможет… А потому, что я не разрешу.
Поразмыслив, Курт разжал хватку и отступил в сторону. Горбун медленно поднялся на ноги, растирая запястье. Кинжалы остались лежать на полу. Но что-то подсказывало волку, что полагаться на это не стоит. “Луноликий” наверняка таскал под своим одеянием целый арсенал. Как Курт и думал в самом начале, этот субъект был тот еще спец.
— Зачем это понадобилось? — Курт повернулся к Хью, ни на мгновение не выпуская парочку из поля зрения. — Я мог убить этих людей! И у меня было полное право сделать это!
— Вот это самое я и хотел проверить. — Лысый Хью хитро улыбнулся. — И ты с честью выдержал испытание, один из очень немногих, нужно отметить. Я не могу верить любому, кто является сюда с намерением записаться в киллеры… Знаешь, почему ты не заметил на фасаде таблички с условиями конкурсного отбора?
Курт пожал плечами.
— Почему?
— Потому, что ее там нет! — Хью рассмеялся, очень довольный своей шуткой.
Помощники подобострастно захихикали.
— Я не веду отбор и не занимаюсь обучением, — успокоившись, продолжил “агент”. — У меня нет для этого ни времени, ни особого желания. Я сотрудничаю лишь с теми, кто обладает необходимыми навыками и опытом работы. Поэтому, собственно, мне и приходится устраивать небольшие, если можно так сказать, собеседования на профессиональные темы…
— На этот раз вы перестарались. — Волк искоса посмотрел на кинжалы.
— Верно… Но все хорошо, что хорошо кончается. — Хью усмехнулся. — Ты один из немногих, кому удалось уложить этих увальней. И первый, кому удалось это ТАК быстро…
Курт молча кивнул.
— Кстати, познакомьтесь. Это — Хмырь. — Лысый Хью кивнул на “гориллу”. — А это — Шило.
“Горилла” осклабился. Горбун пренебрежительно хмыкнул.
Почему-то у Курта не создалось впечатления, что это — начало продолжительной и прочной дружбы.
— А меня зовут Курт. Курт Страйкер.
… Дверцы автомобилей распахнулись — практически одновременно, скорее всего, по команде. Из салонов стали выпрыгивать (волк еще успел удивиться, как быстро у них это получается) молодые парни. Почти все были вооружены. В каждом салоне, соответственно, сидели четверо.