Ярость on-line
Шрифт:
Тут Страйкер понял. Коварство главы Ордена, не секрет, было поистине безгранично. Он пытался заговорить Старику зубы… Вернее, клыки. Запудрить мозги, выиграть драгоценное время. На самом деле, конечно, он не собирался ни о чем торговаться, ничего обсуждать. Все кристально ясно. «Всадник» должен умереть. Запалы расставлены, спусковой механизм запущен. В ледорубе не возникла бы нужда, будь все иначе. Будь у Старика шансы «выпутаться из этой ситуации»…
— Все, что мы затеяли, направлено на достижение единственной цели: поговорить. Мне ни к чему твоя смерть… Как и жизнь. — Череп усмехнулся. — Так не будем терять время…
Гангстер осекся. Впервые за время разговора он допустил ошибку.
02:35…
Терять
— Время? Так вот в чем дело! Если бы ты желал просто поговорить, твой ледоруб не крушил бы мои стены… О нет, на этот раз отвертеться тебе не удастся.
Ты ответишь за смерть моей дочери. Я отправлюсь в ад, но прихвачу с собой и тебя…
С этим словами монстр прыгнул. Взметнулся под потолок, сорвался с места, торпедировал самого себя в виртуальный воздух.
«Штатный киллер» опоздал всего на мгновение. Траектория его прыжка встречалась с противником примерно на полпути.
Волк ни в чем не сомневался, когда его ноги отрывались от паркета. Но в голове пульсировала единственная мысль: «…моей дочери»?
По прошествии двух дней…
Они сидели в Конторе, в кабинете главы Ордена.
Все встало на свои места: стало настоящим, ощутимым и предельно физическим. Половицы, стены, кресло под задницей, воздух в ноздрях. Ощущения вернулись в полном объеме. Шершавые подлокотники, запах коньяка, вкус крепкого зеленого чая, шаги «черепов» за дверью. Сам Череп, сидящий за столом.
Курт отхлебнул чаю. Хороший чай.
Из Китая…
В Конторе его пили мешками.
Глава Ордена нарушил молчание. Вопрос по-прежнему висел в воздухе, нервно подрагивал. «Штатный киллер» не мог не знать, что сильно рискует. Однако любопытство взяло верх.
— Дочь Старика? — произнес Череп без тени улыбки. — Да, было дело. Старое, покрытое тайной, скорбью и молчанием. Об этом мало кто знает. Но тебе я рас скажу… — Гангстер помолчал, собираясь с мыслями. — Да, у Старика была дочь. Что ничуть не удивительно, принимая во внимание его возраст. Давно… Кажется, вечность назад. Я был еще сопливым щенком. Едва-едва начал сколачивать бригаду, добиваться уважения…
Старик тогда считался большим человеком, пользовался известным влиянием. Принимал участие в делах — больших делах, — не то что сейчас… И у него была дочь…
Череп вновь выдержал паузу, вперившись в стену. На губах повисла, готовясь вот-вот сорваться в суровую бездну, непривычная улыбка. Курт невольно проследил за его взглядом и обнаружил лишь пустую, абсолютно голую стену.
— Мы встретились на какой-то вечеринке, — снова заговорил глава Ордена, так же внезапно, как и замолк. — Как ты понимаешь, в те давние времена я еще посещал мероприятия подобного рода… Она казалась мне… блеском в непроглядной тьме. Серебряный доллар в луже нефти. Хромированный радиатор посреди ржавого хлама. — Волк содрогнулся. Эти эпитеты служили для Черепа выражением наивысшего восторга.
Курт и не думал, что обычная женщина — из плоти и крови — могла вызвать у бандита такую реакцию. Это выглядело так, как будто египетская мумия вдруг поднялась из саркофага и принялась ворковать о нежных чувствах к давно почившей наложнице… — Остальное — история. Классическая трагедия в духе незабвенного Шекспира. С той лишь незначительной разницей, что ее родитель и впрямь являлся крупным гангстером, а я едва-едва совершил первые шаги по этому тернистому пути и управлял собственной бригадой… Мы скрывали наши отношения, сколько могли. Затем произошло неизбежное. Старика поставили в известность. Наш с Мэг роман стремительно достиг кульминации и почти одновременно — развязки. Старик крепко меня потрепал.
Курт затаил дыхание. Сказанное было своего рода откровением. «Всадник» обвинял Черепа в гибели дочери. Действительно, глава Ордена мог бы убить возлюбленную, дабы она не досталась никому (даже собственному отцу) — этого у него не отнять. Но выстрел, предназначавшийся Черепу, а доставшийся…
В сознании Курта вспыхнула объемная, переполненная деталями картина. Отчего-то черно-белая, как вставки в дешевых фильмах, повествующие о прошлом главных героев, дождливая и мрачная. Глава Ордена, стоящий, расправив плечи, в черном плаще; руки держат по ТТ (или знаменитые стволы еще не прислали из преисподней — ценной бандеролью?). Напротив — Старик (еще, впрочем, не старик) со своими псами. «Всадник» поднимает руку, в которой сжимает большой никелированный пистолет. Спускает курок… И тут, откуда ни возьмись, из мрака прыгает тень. Стройная женская фигура в прозрачном дождевике. Она бросается к Черепу, заслоняет его… не позволяя тем самым поднять руки, чтобы сделать ответные выстрелы, — как всегда, безошибочно точные.
А потом — всем становится не до стрельбы. Стройное тело обвисает в руках бандита. На спине стремительно расцветает ярко-алое пятно. Дождь стучит сверху, но бессилен добраться, смыть смерть; рану закрыл прозрачный дождевик.
— Так все и было. — Глава Ордена, опорожнив стакан, со стуком опустил его на стол. — С тех самых пор мы стали заклятыми врагами. Причин хоть отбавляй. Кровь Мэг сковала нас единой клятвой, единой жаждой мести. Старик винил во всем меня, я — его. Лишь сейчас представилась возможность отомстить… Кто прав, кто виноват — теперь неважно. Истина где-то рядом, за гранью реальности. Мы все сгорим в Аду…
Волк поежился от этих слов.
Он понял, что явившаяся ему картина могла вовсе и не соответствовать действительности. Под Куполом дожди невозможны.
… Курт летел навстречу Старику, широко расставив лапы.
Абстрактный воздух вяз в клыках.
Оба монстра сближались; вот-вот схлестнутся в схватке, даже не касаясь пола. Клочья виртуальной плоти полетят в разные стороны… Впрочем, это понимал лишь Курт. «Всадник», похоже, не обращал на него внимания — даже, возможно, не замечал; взгляд его, пышущий ненавистью, точь-в-точь канистра напалма, был устремлен к Черепу. Для Старика не существовало ничего и никого, кроме стройной фигуры в черном плаще.
Должно быть, глава Ордена стоял, как тогда, давным-давно — в глухой подворотне, залитой сумраком и звездным светом. В тот день случилось нечто, повлиявшее на жизни гангстеров, а одна жизнь исчезла. Сгинула, сгорела ослепительной вспышкой.
Как и в тот раз, среди присутствующих нашелся некто, готовый заслонить Черепа собственным телом (или матрицей, что не принципиально). С той разницей, что в прошлом бандит еще не увлекался имплантацией крошечных бомб в сосуды мозга.
Как бы там ни было, здесь и сейчас Курт ничего этого еще не знал. Он отреагировал рефлекторно, без права на раздумья. Мохнатые тела мчались навстречу друг другу. Гравитация, хотя и присутствовала, оказалась почти номинальной. Прыжок длился немыслимо долго: для объективной реальности. Даже для форсажа, хотя тот и не торопился на выручку. Казалось, удивительное состояние обладало своим собственным норовом, а также небрежным представлением о пунктуальности.