Ярость и страсть
Шрифт:
— Что делать, товарищ полковник? — спросил подбежавший солдат с аптечкой в руках.
— Перевязывать, — коротко бросил он. Солдатик замялся.
— Женщина все-таки…
— Это не женщина. Это — преступница. Будет сопротивляться — держите её. Выполняйте!
Я не стала сопротивляться. Солдат осторожно приспустил с раненого плеча платье и удивлённо проговорил:
— А тут нечего перевязывать.
— Что ты мелешь?
— Виноват, товарищ полковник, но рана уже подсыхает, — пролепетал солдат, осторожно дотрагиваясь
Полковник поднялся, подошёл ко мне сзади и сказал, отодвигая солдата:
— Ну-ка, отвали. Зоркий Сокол, мать твою!
Несколько секунд он молча смотрел мне в спину, потом потыкал туда пальцем, причиняя мне боль, а я продолжала безучастно стоять, покорно принимая все манипуляции над своим телом.
— И вправду подсыхает, — хмыкнул он и посмотрел на мою полуприкрытую грудь. — Выходного отверстия нет. А где же тогда пуля?
— Не знаю, товарищ полковник! — отрапортовал солдатик.
— Не тебя спрашиваю!!! — рявкнул тот на всю округу.
— Виноват…
— Так где пуля? — Он легонько пихнул меня. — Или ты с пулей так лихо по лесу прыгаешь?
Я молчала.
Наконец, озадаченно крякнув, плешивый поправил мне платье, вернулся на место, почесал свою проплешину и уже собрался что-то сказать, как прибежал запыхавшийся майор и доложил:
— Горючее будет через полтора часа, так что через два часа сможете вылететь, когда заправят. Как раз к тому времени и второго уже найдём.
Полковник нахмурился.
— А на машине сколько ехать?
— До Москвы? Отсюда? Часов пять, думаю. Пока до трассы доберётесь… Дороги тут плохие, можно сказать, их и нет вовсе. Или машина сломается, или девчонка сдохнет…
— Не сдохнет, она не ранена.
— Как это? — опешил майор и подозрительно посмотрел на меня. — Опять какую-нибудь штучку выкинула? А как же кровь и дыра на платье? И потом, я же сам видел, как она упала, когда её пулей долбануло. Это ж все-таки «Калашников», а не хрен собачий.
— Её вскользь, видать, задело.
— Вскользь? Но ведь стреляли-то сзади! А на кой тогда тот, второй, её на руках тащил? Впрочем, разбирайтесь с ней сами — у меня уже голова кругом идёт. — Он посмотрел на небо. — Пора отправляться на поиски, уже почти светло. Оставляю вам эту команду, ребята самые что ни на есть надёжные, не подведут. Она вам уже сказала, где второй спрятался?
— Не нужно его искать, — тихо проговорила я, уронив голову. — Его там давно нет. Он меня бросил и убежал, подлец…
Они помолчали с минуту, обдумывая моё заявление, потом полковник озадаченно спросил майора:
— Ты ей веришь?
— Ни грамма!
— Ты кончай тут на стограммы все переводить! — сорвался вдруг полковник. — Толком отвечай: почему не веришь?
— А хрен её знает, — хмыкнул майор. — Может, и верю. С ней вообще все вверх ногами, не по-человечески как-то. Вон её даже комары не жрут, стерву такую, боятся, видать. — Он хлопнул себя по
— Какие собаки, если роса кругом? — вздохнул плешивый. — Вчера нужно было о собаках думать. Слушай, милая, неувязочка получается! — осенило его. — Почему это он тебя бросил, если ты почти не ранена? Что-то ты крутишь.
— Я медленно бежала, — нашлась я.
— Это ты медленно бежала?! — взвизгнул майор, подпрыгнув на месте. — А как мы тебя на «Волге» догнать не могли, помнишь? Да ты, как страус, бегаешь!
— А он ещё быстрее.
— Кто это он? — тут же спросил полковник, насторожившись.
— Ну, тот, что меня зачем-то в вертолёт затащил, а потом заставил по лесам бегать. Иначе, сказал, пристрелит.
— А пожарники сказали, что вы с ним заодно были, — мягко улыбнулся полковник. — Так что не юли, родная. И потом, я уверен, что ты вместе с ним на тракторе была. Посмотри на этих бедных солдат. Ты же их измучила совсем, они на ногах еле стоят, пожалей хоть их. Неужели тебе хочется свести боеготовность нашей армии на нет? А так и будет, если они ещё раз этот лес прочёсывать начнут.
— Не нужно прочёсывать, говорю же вам: убежал, — монотонно пробубнила я. — Только силы и время зря потеряете.
— Майор, начинайте поиск! — резко приказал плешивый. — И чтобы каждую кочку, каждый куст и каждое дупло проверили. И на деревьях смотрите. Если что, стреляйте только по ногам. — Он задумался и медленно проговорил:
— Мне кажется, я догадался, где то, что мы ищем. Наверняка в её сумочке. Иначе зачем бы ему, рискуя собой, лететь на вертолёте в самое пекло и снимать её с дерева — это нелогично. А теперь сумочки нет, значит, она у того, который в лесу. И мы его найдём. Вперёд, майор!
Майор убежал, и почти сразу же со всех сторон послышались команды, солдаты зашевелились, построились в цепь с интервалом в один метр и двинулись в лес, раздвигая ветки автоматами. Охота началась.
— Ну что, бойцы. — Плешивый посмотрел на хмурых солдат, окруживших автобус. — Как будем её допрашивать? Никто не хочет попробовать?
— Чего попробовать? — Один, похожий на кавказца, похотливо ухмыльнулся. — Расколоть её, что ли? Так мы это враз, товарищ полковник, только прикажите. У нас, на Востоке, с женщинами разговор короткий — так Магомет учил.
Плешивый оценивающе посмотрел на него, потом перевёл взгляд на меня и процедил:
— Ну, курва, будешь говорить или этих бравых молодцов на тебя натравить? Я ведь не шучу, слышишь? Ты мне уже всю плешь проела! Или ты сейчас скажешь, где находится компромат, и назовёшь фамилии, или два батальона на тебе отметятся, все солдаты до единого, слышишь! Сначала эти, потом те, что сейчас в лесу. Мало будет — подкрепление вызовем, всю Таманскую дивизию на тебя уложим, весь Подмосковный военный округ в очередь поставим, но ты мне все скажешь! Ну?!