Ярополк
Шрифт:
Святослав сам снял ярмо с сына, бросил в очистительный огонь костра.
Авадон
Земля была сухая. Спали на земле, не подстилая даже плаща. Вышата страдал за Ярополка и еще больше за Олега, но князь Святослав был неумолим.
– Земля мягче любой перины! – говорил он воеводе. – Ветер – лучше любого одеяла. Тучи как бараний тулуп. Нет туч – одевайся звездами.
Дождь пошел ночью. Вышата хотел поставить шатер, но Святослав не позволил. Спящих
Утром князь решил испытать войско на выносливость. Был устроен трехдневный пеший поход в степь и обратно, с малым отдыхом после каждого часа ходьбы, с часовым обедом, с тремя часами сна. Князь шел вместе со всеми, а княжата и пожилые воеводы ехали на лошадях.
Когда войско вернулось в лагерь, холмы опять зеленели.
– Всем отдых! – приказал Святослав.
Дружинники кинулись в реку, терли друг друга зеленым мылким илом, смывали с себя версты, усталость, злость.
А за холмами воинов ожидали нечаянные радости.
На лугу стояли шатры, в шатрах дожидались мужей жены, холостых – гулящие девицы.
Пир был приготовлен на весь мир. Жарили быков, баранов, свиней… Мед, брагу, пиво – доставили в бочках.
Ярополка и Олега отмывали от грязи горячей водой, натерли благовонными маслами, одели в чистое платье. Обоим отец подарил красные сапоги.
«Как на иконах бабушкиных», – подумал Ярополк.
– Привыкайте к царской обуви, – сказал Святослав, усмехнувшись.
Себе подарков князь не приготовил, но Куря расстарался. Печенеги пригнали тысячу давно обещанных коней.
От печенежского илька, отца Кури, был особый дар – троица дивных коней. Один серебряный, как зима, другой черный, будто ночь, третий – золотой.
Куря сам подвел коней Святославу:
– Выбирай, князь! Избранник будет тебе другом.
– Рыже-ярый! – указал Святослав на коня, зажатого с двух сторон белым и черным конями.
Куря захохотал:
– Кобылица, князь, для дальних походов! – Подал повод: – Садись! Езжай!
Святослав протянул руку, но кобылица зашипела по-змеиному, вытянула, изогнувшись, шею, клацнула зубами. Князь едва руку успел отдернуть.
– Дивного зверя выбрал! – хохотал Куря.
– Необъезженная?!
– Необъезженная… Смири дикую волю, будет служить тебе, пока жива.
– А на что ты у меня, Куря? Садись, а я посмотрю, как покоряют печенеги свирепых коней.
Куря поклонился:
– Готов послужить тебе, князь, всем сердцем. – Снял пояс с кинжалом, зыркнул глазами на своих: – Плеть с тремя жалами.
Ему подали плеть.
– Отойди, князь, подальше!
Взобрался на черного коня, принял узду рыжего, изготовился, прыгнул на спину кобылице, и в тот же миг рыже-ярая взвилась, как Змей Горыныч, как медведь из
Кидаясь из стороны в сторону, пламенея гривой, кобылица закружилась, норовя схватить зубами ненавистного всадника. Стрельнула всеми четырьмя ногами в воздух, опустилась на передние, высоко вскидывая круп, и тотчас на дыбы. И пошла, пошла, колотя передними копытами небо. Скок у кобылицы был зело легкий, долгий. Парила над землею. И была скачка. Будто камень пустили из пращи. И на самом бешеном движении – на четыре ноги, как вкопали. Взмыл Куря птичкой, но не расцепил рук на лебединой шее. Колесом перекрутился и снова на спине.
Завизжала кобылица, как раненая. Кинулась, не взвидя света, в степь смыть с себя обидчика потоками пространства. Не скоро воротились обратно. Но воротились наконец. С лошади падала наземь пена. Куря улыбался.
– Без плетки, князь, объездил. Вот уж зверь! Зубами плетку вырвала и перегрызла. Напои зверя, князь. Запомнит доброе.
Святослав подал кобылице ведро с подогретой медовой водой, забеленной мукою. Осушила, как пьяница.
– Каким именем наречешь? – спросил Куря.
– Именем? Авадон.
– Не помню такого слова…
– Се – дух. Держит ключи от бездны. Губитель.
– Кого же ты собрался погубить, князь?! – вскинул лохматые брови Куря.
Святослав принял у него узду. Отирал лошадь мягкой тряпицей, дал с ладони кус хлеба, густо посыпанный солью. Наконец сказал:
– Губить будем врагов Руси.
Молитва великой княгини
Княгиня Ольга смотрела на княжичей, гневно страдая.
– Что он сделал с вами? Вы черные, как африканские слуги василевса.
Ярополк упрямо молчал, Олег же подбежал к бабушке, ткнулся лицом в ее колени.
– Мы были как воины! – сказал Ярополк.
Великая княгиня вдруг улыбнулась:
– Ярополк! Грозный мой внук! Как же ты похож на вещего Олега…
Лицо у нее стало вдруг жестоким.
– Твой прадед на титулы не покушался. Он почитал себя блюстителем княжеского места, но властью не делился. Нет! Ни в чем!.. Твой дед, князь Игорь, долго ждал. Оттого-то и кинулся за птицей Славой торопясь. Много раз упускал эту дивную певунью. И все же изловил. У тех же неприступных стен Царьграда, что и вещий Олег.
– Я тоже буду вещий! – выкрикнул Олег.
Ярополк зыркнул сердитыми глазами на брата.
Княгиня Ольга улыбнулась.
– Вещим нарекают люди… За великие деяния, за справедливость, за мудрость. Ваш прадед клялся на мече, был язычником, но жил праведно. Волхвов не любил, хотя ему многое было открыто. Читал судьбу человека, словно книгу. Я молюсь о нем. – Княгиня поднялась, перекрестила внуков. – Ступайте по своим веселым делам.
– А у тебя дела невеселые? – спросил Ярополк.