Ярмарка чудес
Шрифт:
Сэм посмотрел на Анжелику:
— Почему она так сказала?
— Театральное суеверие. Чтобы ничего не сорвалось.
Когда настала очередь Сэма, Анжелика пошла прямо к краю сцены с ним. Сейчас она могла видеть зрителей, амфитеатр был также заполнен, как это было во время ярмарки. Сэм вышел на сцену и посмотрел на Анжелику. Он поднял скрипку и начал играть. Он играл превосходно.
Слезы текли из ее глаз во время исполнения. Она думала, ее сердце разорвется от гордости за него. Его взгляд никогда не покинет ее. Когда он закончил, то низко поклонился и поспешно ушел со сцены.
— Милый,
Его глаза расширились от изумления, а затем он одарил своей улыбкой публику. Аплодисменты продолжались несколько минут. Он снова поклонился и затем ушел со сцены, улыбаясь во весь рот.
— Я сделал это!
— Ты сделал это восхитительно! — Она обняла его, а затем поспешно ушла, когда объявляли следующую группу.
Через двадцать минут Анжелика вздохнула и вышла на сцену Брасельвилля, штат Кентукки. Это был не затемненный зал, а широко открытый амфитеатр, заполненный до края людьми, которые при шли, чтобы насладиться хорошей южной горной музыкой.
Она искала Кирка и Уэбба Френсиса. Они были прямо на переднем ряду, оба улыбались ей.
Она оглядела зрителей. Обычно она никогда не смотрела на кого-либо со сцены. Сейчас она могла видеть здесь каждого — даже Пола и Мэлвина. Значит, они покидали иногда крыльцо магазина. Она увидела Сэма, стоящего за сценой, желая поддержать ее. Если она испугается, то будет смотреть на него. Она подмигнула и поставила скрипку на привычное место, оставшись в поклоне пару секунд, — и начала. Чайковский был первым действием. Она играла его невероятно эмоционально, чтобы почтить всех людей, которые приехали издалека, чтобы послушать хорошую музыку. Это полностью отличалось от других программ. Но, как ни странно, после стольких лет успеха она нервничала. Найдя снова Кирка, она сконцентрировалась на нем. Остальные зрители, казалось, исчезли, когда он потихоньку улыбнулся. Она надеялась, что он слышит каждую ноту.
Когда она закончила, аплодисменты были оглушительными. Люди даже встали, хлопали и выкрикивали — в том числе Кирк и Уэбб Френсис.
Она чувствовала головокружительный восторг, оттого что каждому понравилась музыка.
Аплодисменты продолжались несколько минут и наконец затихли. Она снова улыбнулась, кивнула Кирку и начала играть песню, которую репетировала этим летом, «Особый оранжевый цветок». Она играла ее, смотря прямо на Кирка, надеясь, что он услышит ее.
Зрители неистовствовали, хлопая и выкрикивая. Безусловно, это любимая песня. Люди призывали сыграть ее снова. Джина кивнула с боковой линии, поэтому Анжелика сыграла ее от начала до конца во второй раз, затем поклонилась и ушла.
— Они все еще хлопают и хлопают, — сказал Сэм. — Ты должна вернуться.
Она помахала своей скрипкой, снова поклонилась и исчезла.
— Великолепно, — сказал Хирам, подходя к ним.
— Мне интересно, где вы были? — спросила она, быстро обнимая его.
— Я сидел впереди, нет смысла пропускать все, что пропустили другие, стоя здесь.
— Вы готовы? — спросила она.
— Как никогда раньше. Вы, мистер Сэм, отлично сделали свою работу, —
Сэм улыбнулся:
— Я собираюсь играть и в следующем году.
Хирам и Анжелика вышли на сцену. Она стояла немного позади, справа от него, предоставив ему центр сцены. Он показал жестом приблизиться, но она улыбнулась и покачала головой.
— Готовы? — спросила она.
Он кивнул и повернул лицо к зрителям.
Она была уверена, что старая баллада никогда не звучала так хорошо, как его голос пел о потерянной любви. Зрители в изумлении замерли, когда Хирам пел, но взорвались аплодисментами и одобрительными восклицаниями, когда он закончил.
Джина обняла их, когда они ушли со сцены.
— Вы двое великолепны. Планирую вас на следующий год, — сказала она.
Анжелика вздрогнула. Она никогда не думала о том, чтобы вернуться.
Хирам кивнул, затем оглянулся на Кирка, который выходил из зрительного зала.
— Ты спел великолепно, — сказал он своему дедушке, обнимая его.
Старик запротестовал, но румянец на его лице показал, что он доволен.
— А ты играла как ангел, — добавил Кирк, обращаясь к Анжелике. — У тебя такой потрясающий талант. Мир будет воздавать хвалу твоей музыке многие годы.
Она моргнула. Она не ожидала этого.
— Готовы ехать? — спросил Хирам.
— Конечно, — ответил Кирк, но его глаза никогда не прекращали смотреть на нее. — Ты все еще хочешь уехать утром?
Она кивнула:
— У меня автобус.
Он долгое время колебался, разглядывая вокруг всех людей.
«Попроси меня остаться. Скажи мне, что ты приедешь навестить меня. Напишешь мне. Что ты хочешь остаться со мной на связи». Она желала этого настолько сильно, что ей стало интересно, не будет ли телепатия ее сильного желания влиять на каждого.
— Счастливого пути, — сказал он.
Она кивнула и улыбнулась, ее сердцу было больно, и слезы подступили к горлу. Но она не унывала.
— Спасибо за все, что ты сделал. Пришли мне фото законченной скульптуры.
«Ты самый удивительный мужчина, — хотела она сказать. — Мне жаль, что ты не любишь меня».
Он кивнул.
— Пойдемте. Их свиньи будут голодными, — сказал Хирам и посмотрел на Анжелику: — Ты вернешься, да? Я могу найти еще одну песню, которую мы можем сыграть в следующем году.
— Я буду иметь это в виду, — ответила она, не беря на себя каких-либо обязательств. Слезы навернулись на глаза, несмотря на ее усилия сдержать их.
— Пока, дочка, — произнес старик, заключая ее в свои объятия. — Не забывай нас.
Анжелика ехала домой с Таннерами и стойко принимала чрезмерные благодарности за помощь их сыну. Она попрощалась с сожалением, особенно крепко обняв Сэма. Совершенно новый мир открылся ей, пока она постигала основы обучения. О такой карьере Анжелика могла бы подумать. Она отнесла скрипку Уэбба Френсиса обратно в коттедж. У нее было мало вещей, поэтому она могла упаковать сумку перед самым отъездом. Она сядет на автобус до Луисвилля, а оттуда улетит на самолете. Ей осталось сделать совсем немного. Коттедж был чист. Простыни тоже можно поменять утром.