Шрифт:
Сергей Красиков
Яркость воображения
Я думаю, не надо напоминать просвещенному читателю, что современная российская литература воображения имеет свои корни в романе Ильи Камнезема (творческий псевдоним Каменева и Зиновьева) "Наше славное будущее". Другое дело - роман, первоначально изданный Шанхайской "Академией", впервые полностью публикуется на родине. Такова уж историческая справедливость, все яркое, запрещенное, не понятое современниками, в конце-концов вырывается на свободу, становится общепринятой
Чем же не понравился тогдашним цензорам, а по большому счету и правителям Великой России сей литературный труд? Все просто, сама посылка переворот, именуемый в тексте "Великой Октябрьской Социалистической Революцией", приведший к становлению так называемого Союза Советских Социалистических Республик (СССР) - не могла не вызвать раздражение власть предержащих. Действительно, недавнее покушение на российскую государственность, предотвращенное героическими усилиями российских и британских спецслужб, было так свежо в памяти. Еще находились люди, проливающие слезы над могилой одного из вождей большевиков - Ленина, умершего от чахотки (как утверждают официальные источники) в Швейцарии, еще приносили цветы к стенам Петропавловки, где были расстреляны Троцкий, Дзержинский и другие социал-террористы. Надо сказать, что и сами авторы имели отношение к партии большевиков, хотя впоследствии неоднократно подчеркивали свою приверженность к гуманистическому построению совершенного общества, именуемого ими самими "этическим социализмом".
Но, по большому счету, роман является не столько романом-утопией, сколько дистопией, как принято выражаться в литературных кругах, романом предупреждением о несбывшемся. Действительно, принятые было критиками-недоучками за порнографию (которая сама по себе коренным образом идет вразрез с российской культурой) описания насильственного обобществления женщин, не являлись таковой - авторы, использовали технику "шоковой терапии", дабы показать всю бесчеловечность большевистского эксперимента. С другой стороны, описание тотального планирования развития общества может многое дать современным политологам, столкнувшимся с проблемами перенаселения, случаями африканского обезьяннего мора в тульской губернии и прочими "радостями" нашей повседневной жизни. Решение проблем преступности, распущенности в молодежной среде, денационализации культуры путем заключения части населения в "трудовые лагеря" (где они трудились бы во благо нации, попутно изучая современную позитивную философско-богоискательскую мысль) имеет под собой определенные преимущества перед бесхребетным морализаторством интеллигентствующих господ-торетиков.
Но ценность романа не столько в его мировоззренческой наполненности, сколько в тщательной прорисовке героев в традициях Великой Российской литературы, восходящей своими корнями к шедеврам Достоевского и Толстого. Возьмем Асю - в начале романа, она девочка-подросток,
Нельзя не отметить героику описаний эпизодов войны с Америкой. Павел, простой "колхозник", ставший военным аквалангистом, понимает свой долг перед Родиной и собственным телом закрывает торпедный выход вражеского подводного крейсера "Star Trek". Ахмед взрывает себя вместе с "лучем смерти", чтобы секрет оружия не достался врагу. Вы можете удивляться наивности авторов, представивших Американские Штаты "сверхдержавой", конечно, как указывают историки, такого не могло произойти, но пафос Великодержавного Патриотизма, которым буквально пронизан роман, выше исторических фактов, а образ великого полководца и вождя нации Ильи Муромского навсегда останется хрестоматийным примером народного героя.
Однако отвлечемся от романа как такового и рассмотрим его значение в национальном литературном процессе. Не существуй "Нашего славного будущего", кто знает какими путями пошла бы знаменитая российская фантастическая литература, зародился ли бы вообще такой жанр и какие бы он принял формы. Литературные эксперименты Платонова, фантастический реализм А.Толстого, богоискательская фантастика Булгакова, философская лирика Замятина, научная фантастика Беляева, эпическая фантастика Казанцева не были бы таким явлением в мировой культуре. Более того, мифологические построения британца Толкина, были бы невозможны, не существуй российской фантастической литературы. Интересным примером подражательства является и последний роман американского писателя Адольфа Гитлера (также в прошлом неудавшегося революционера), опубликованный исследователем его творчества Норманом Спинрадом.
Итак, читатель, перед тобой полный текст одного из поворотных произведений нашего века. Призма несбывшегося чудесным образом исказила нашу историю, превратив ее в притчу о борьбе Добра со Злом, Благородства с Коварством, Любви со Смертью...
Антон Евсеевич Терешков, действительный член Духовной Великорусской Академии Гуманитарных Наук.