Ярче звёзд
Шрифт:
— Ян, кто такие подопечные?
Ян улыбнулся, тихо ответив:
— Сама же видела. Подопечные — это те, кому нужна помощь мужчины, чтобы решить свои житейские проблемы. У нас женщины сами выбирают, кому оказать честь и объявить покровителем. Я пока не могу им стать, так как не работаю, но как только начну зарабатывать, обязательно заберу себе их. А то мама говорит, что Мэри и Лизи портят авторитет отцу. К нему больше никто не хочет идти в подопечные.
— А ты… — я сначала подумала, какой он добрый, а потом поняла другое: — продуманный.
Я усмехнулась лукавой
— Да, я очень надеюсь, что бабулечки отобьют охоту тем, кто нацелится на меня. Много подопечных — это невыносимо тяжело. А отказать мужчина не может.
Я рассмеялась, осознав, как у них — у манаукцев — всё сложно.
— Подожди, подожди. Ты им помогаешь, как родственницам… как сестричкам…
— Скорее, бабушкам, — поправил меня Дракон, а я вспомнила слова Лены.
— А это правда, что у вас много любовниц?
— Нет, конечно. Есть любимая — фаворитка, а остальные только подопечные.
— А если женишься?
— То только фаворитка. А ты к чему спрашиваешь?
Я смутилась.
— Лена говорила…
— Не слушай её. Она мало что знает о манаукцах. Ты должна знать единственное…
— Ты заботишься обо мне, как о подопечной.
Ян замолчал, затем кивнул.
— Прости, это у нас в крови — заботиться о женщинах.
Вот вам и объяснение. Простое и понятное. Это не любовь, а что-то более возвышенное. Он меня считает сестрой. Отчего же тогда мне так больно? На что я, собственно, рассчитывала?
— Номер говори, — повторил Ян, и я сдалась.
Деньги мне нужны были, да и я собиралась вернуть всё до последней кредитки. А еще благодаря Яну я не унижалась и не искала того, кто может одолжить.
— Отец сказал, что земное правительство протест выдвинуло Унжиру за то, что он сразу не оговорил сумму расходов на содержание студентов. Говорит, скандал в Совете. Надеюсь, проект не свернут.
Это была плохая новость.
— Я думаю, слишком многое на кону, они урегулируют вопрос. Это же уже столько кредитов вложено, представляешь? Не думаю, что всё отменят, — ответила я.
— Ну кто-то обязательно останется в плюсе. Отгадай кто.
Ян подмигнул, обвёл рукой комнату.
— Унжир, — тут и ежу было понятно кто в плюсе, и на поводу у кого все идут. — Но я считаю, что объединённая армия нужна, — поделилась я своими мыслями. — Мы слишком долго живём разрозненно. Видел ролики? Мне кажется, именно так и будет. Нагрянет кто-нибудь к нам, а мы будет ругаться кто из нас главный.
Ян протянул руку и, как обычно, взлохматил мою причёску.
— Не переживай. Обычно в первых рядах будут манаукцы. Нас создали именно как воинов. Управлять операцией будут унжирцы, а мы лишь исполнители.
— Вот ещё. Если я стану капитаном, то решения я буду принимать сама. Ян, ты, вообще, читал про этот крейсер? Он бомба. Я так хочу его увидеть.
Шалорт рассмеялся, и мы еще долго обсуждали крейсер, который непременно станет нашим, пока Ленка не пришла за нами, держа в руке букет цветов. Она мило улыбалась Яну, восторгаясь красотой роз, а также указала на две алые розы в окружении белых.
— Что это может значить? —
Я пересчитала количество цветов и выдала предположение:
— Через тринадцать дней ты его или увидишь, или он решится на следующий шаг.
— Через тринадцать? — расстроенно переспросила Лена.
— Как раз на день рождения Маруси, — заметил Ян.
Мы переглянулись. Я не уловила логики. При чём тут мой день рождения? Лена тоже нахмурилась.
— Мы идём в столовую? — спросил Яндор.
Лена покачала головой.
— Там уже никого нет.
Я надела ботинки, поблагодарила Яна, который улыбнулся мне на прощание. Лена шла, прижимая к груди букет, и рассматривала цветы.
— А почему так долго ждать? — наконец заговорила она, когда мы остановились у её двери. Я пожала плечами. Кто этого Хемера поймёт.
— Наверное, это что-то другое означает. Надо поискать язык цветов.
— Чего? — не поняла я её.
Та взглянула на меня с превосходством и, покачав головой, шепнула:
— Маруся, ты в любовных делах полный профан. Составляя букет, можно вложить в него смысл. Это как азбука. Каждый цветок что-то да значит. Пойду посмотрю.
Мы разошлись каждая в свою комнату. Я, переодевшись в пижаму, долго не могла уснуть. Сообщение, что деньги упали на счёт, пришло и это ело совесть. Перед глазами встали образы старушек, которые хоть и веселились, но не выглядели такими уж радостными. Одиночество оставило след в их глазах, пролегло морщинами на белых лицах.
В этом плане моей маме повезло, у неё есть я. Но я упорхнула из дома, и теперь она там одна. Надо завтра обязательно позвонить ей. Набраться смелости и позвонить. На этой грустной ноте поплотнее закуталась в одеяло, выключила свет. Тишина давила на уши. Не было гула турбин, не было звуков шагов — вот она разница между станцией и планетой. Словно попала в вакуум.
Перелегла на другой бок, написала сообщение Яну. Ленка скинула азбуку цветов с надписью, что ничего она не поняла. Пробежалась глазами по тексту и тоже не поняла. Ответила, что навряд ли ухажёр так извращался, что изучил азбуку. Ответ лежит на поверхности. Если завтра будет ещё один букет и в нём три алые розы, значит, я права — это календарь, отсчёт до дня встречи. Ленка прислала обиженный смайлик. Я посмеялась над ней и, наконец, расслабилась. Сон пришёл незаметно, зато снился мне обнажённый Яндор, лежащий на кровати и манящий меня рукой.
Вскочила под звук будильника и долго не могла собраться с мыслями. Образ обнажённого манаукца терзал разыгравшееся воображение.
— Соберись, Маруся. Соберись. Это Ян, а ты для него сестричка. Просто сестричка.
Яндор
Лёжа в кровати, Шалорт вспоминал разговор с отцом. Тот предлагал прибрать Марусю к рукам, сделав её своей подопечной, считая это лучшим вариантом. Он видел в ней не только подругу сына, но и товарища, с которым — Керим был в этом уверен — Ян сможет добиться небывалых высот. Уже неважно кто из них двоих станет капитаном, они оба дополняют друг друга.