Ярче солнца
Шрифт:
Я очень ждала, когда их установят, чтобы покататься на новых и красивых качелях.
И дождалась.
Они были тяжелые и мне маленькой девочке было очень тяжело сначала из разогнать, чтобы они взмывали вверх высоко-высоко, а потом остановить, но я никогда ничего не боялась и всегда потом из-за этого ревела.
В тот раз раскачавшись, я не захотела ждать, когда качели под собственной тяжестью остановятся, и решила, что проще будет спрыгнуть.
Прыжок и приземление были фееричными, но зачем я решила посмотреть вслед качелям, так до сих пор мне не
По всем законам качели неслись вниз, туда, где я сидела, и встреча со мной была неизбежна. Как итог рассечённая бровь и испуганный отце, который с площадки нес на руках окровавленную и орущую меня в дом.
Он обработал мою рану, налепил пластырь и сидел, укачивал меня, пока я икала от испуга.
— Я всегда буду рядом Лисёнок и никому тебя не дам в обиду!
Просыпаюсь от того, что папа хлопает своей дверью, открывает мою и удивлённо смотрит на проснувшуюся меня.
— Ты же так крепко спала? — он прищуривается и с улыбкой спрашивает, — Или ты опять всю дорогу претворялась?
В детстве я часто такое практиковала, что бы папа заносил меня в дом на руках.
Улыбаюсь ему и поднимаю руки вверх, как маленькие дети, когда просят, чтобы их взяли на ручки.
— Маленькая Лиса. — смеётся папа и помогает мне выбраться из машины.
Я никогда не смогу найти, хотя бы слегка, похожего на папу человека, который так же безусловно будет любить меня.
Семнадцатая глава. Макар
— Это пиздец, — Глеб, мягко говоря в шоке от услышанного рассказа, — Погоди, давай я перепроверю сказанную тобой инфу, — его лицо отображает сомнения и хоть какую-то надежду, что он понял, что-то не так, но я почти на 99 % уверен, что он всё правильно понял, — Ты вчера вышел из подъезда и тебя поджидали три омбала, которые вежливо сообщили тебе, что долги Оксаны теперь твои и ты должен им невьебенную сумму денег, для усвоения информации ты получил битой по почкам и они уехали, скажи мне, что я где то, что, то не так сказал! — Глеб снял очки и тёр свою переносицу, поглядывая на меня сочувствующим взглядом.
— Всё так, ни больше ни меньше… — многозначительно смотрю ему в глаза, сейчас поможет мне только чудо.
Лечение Вики обходится в приличную сумму, которую вдвоём с Оксаной и так тяжело собрать, плюсом нужно как-то жить.
— Я не знаю каким Богам ты перешёл дорогу, но сейчас тебе поможет только дьявол! — Глеб хлопает меня по плечу и уходит работать, оставляя меня со своими мыслями.
Первое, что приходит в голову так это то, что нужно менять работу на более оплачиваемую. В сервисе платят хорошо, но этого, теперь не хватает.
Второе, я возвращаюсь на гонки. Нужно позвонить Филу и узнать готов ли он меня принять.
И третье, что беспокоит меня больше всего, так это угрозы касаемо Вики.
— Ты будешь регулярно платить, если не хочешь, чтобы твоя сестра попала в какой-нибудь бордель для извращенцев. — сказал мне напоследок один из тех, кто бил меня битой, после чего они просто уехали.
Я не хочу проверять достоверность его слов
День проходит незаметно, все мои мысли витают где угодно, но только не на работе, я выполняю её на автомате и не слежу за бегом минутных стрелок.
Почти подъезжаю к району, в котором живу, когда мой телефон начинает звонить.
Тренер.
Морально я уже подготовил себя к его отказу работать со мной, но одно дело представить это в голове, другое услышать.
Останавливаюсь на обочине и включаю аварийки.
— Слушаю Вас. — принимаю вызов и жду своего вердикта.
— Почему ты ещё не в зале? — строго спрашивает тренер, — У тебя двадцать минут, чтобы явится на тренировку!
Он просто сбрасывает вызов, не дожидаясь моего ответа.
Не отказался.
Готов ли я продолжить свой путь к успеху, думаю да.
Рад ли я звонку тренера, несомненно.
Разворачиваю машину и мчусь в зал.
Кровь бушует по венам, а в мыслях всё равно сидит червячок сомнения и грызёт мне мозг.
Что если тренер хочет лично, глаза в глаза сказать, что он больше не видит смысла меня тренировать.
Захожу в зал, тренер сидит на канвасе и что-то читает. Подхожу протягиваю руку.
— Здравствуйте Николай Петрович. — мнусь как ученик, который опоздал на занятие.
— Привет, садись, — хлопает рядом с собой. — Как ты? — закрывает свою книгу и внимательно на меня смотрит.
— Да пойдёт. — говорю ему опуская голову.
— С Федерации звонили, сказали, что будут изменения в сборной. — крутит свою книгу в руках, голос не радостный, тоже не в восторге от новостей.
— В отпуск отправят? — ухмыляюсь, понимая, что никто не простит мне это поражение.
— Нет, скорее всего пересмотрят твою позицию первого номера и как капитана команды. — смотрит на меня своим пронзительным взглядом, а я не знаю, что сказать.
Я знал, что так будет, знал, что это последний бой.
— Николай Петрович, я на пике своей формы слетел, до финала не дошёл, — говорю и замолкаю, подбираю слова и не нахожу их, — Может пора уже вешать перчатки на гвоздь? — смотрю на него в ожидании ответа.
Тренер переводит на меня свой злой и разочарованный взгляд.
— Что ж, если это твоё решение, так тому и быть. — встаёт, со злостью бросает книгу на канвас и уходит.
Сижу и думаю, что делать, голове разные мысли и я честно не знаю, что сложнее на ринге драться или за рингом за своего бойца сгорать.
Вспоминаю всё с начала, от маленьких побед до принятия в сборную и понимаю, что не смогу я без бокса, не смогу так поставить точку.
Иду в тренерскую.
— Я готов тренироваться. — уверенно говорю, смотря в спину тренера.
— Зачем? — спрашивает меня через плечо.
— За золотом. — уверенно отвечаю ему, и он поворачивается ко мне.
— Опять по кругу, от чемпионата страны, до международных соревнований, подумай хорошенько. — испытывающем взглядом смотрит на меня, но я уже всё решил.