Ярче солнца
Шрифт:
В конце концов я нахожу какой-то адрес, но беспокойство продолжает зудеть. Весь день прошел странно, как будто во вселенной что-то сдвинулось.
Чувствую, что должен идти. Закрываю глаза и ищу Датч. Она с друзьями. Похоже, все в порядке, пока не появляюсь я. Заметив меня краем глаза, Датч напрягается, поэтому я ухожу. Но если дело не в ней, то в чем?
Ким! Я резко выпрямляюсь. Он бы не стал. Наверняка бы не стал.
Бросаюсь на улицу и всю дорогу до дома бегу. Но там уже никого нет. Эрл упаковал чемоданы и свалил вместе с Ким. Домовладелица отчаянно колотит в дверь. На голове клоками торчат обесцвеченные
От желчи дерет горло. Эрл ее забрал. Сотни раз он угрожал убить Ким, если я брошу ему вызов, а я не верил.
Пока домовладелица меня не увидела, я выхожу на улицу через заднюю дверь, но уже через пару метров падаю на колени и задыхаюсь. На глаза наворачиваются слезы. Я хватаюсь обеими руками за голову и делаю то, что делаю крайне редко. Плачу. В груди болит от тяжелых, глубоких рыданий. Так продолжается несколько долгих минут. Хочу кричать во всю глотку. Нет. Хочу убивать.
От эмоций меня с ног до головы трясет, но я беру себя в руки. Теперь у меня только одна цель. Эрл сдохнет. Если хоть пальцем ее тронул, сдохнет.
Понятия не имею, куда бежать, но все схроны Эрла я знаю как свои пять пальцев. Первым делом иду в бильярдную. Потом – в два его любимых бара и домой к его подружке. Все без толку. Когда солнце почти за горизонтом, я побывал везде, где только мог.
Остается сбегать по друзьям Эрла. А друзья у него есть. Два. Может быть, три. В общем, больше, чем у меня.
Я иду по самой жуткой части города к отстойному отелю в конце Сентрал и вдруг чувствую, что меня преследуют, но не оборачиваюсь. Примерно в миле отсюда узнаю звук полицейской сирены. Думаю побежать, потому что копы в машине так и лучатся нетерпением. Я чувствую, как по их венам ртутью струится адреналин. Они ищут именно меня. Ума не приложу, откуда, черт возьми, они знают, как я выгляжу и кто я такой. Но беспокойство, которое не отпускало целый день, начинает расти. Сомнений больше нет. Происходит что-то очень нехорошее.
Еще две секунды, и я бы сорвался с места, но вдруг из переулка впереди, куда я и собирался бежать, выскакивает еще одна патрульная машина.
Я притормаживаю, намереваясь броситься в другую сторону, но со стоянки слева под визг покрышек ко мне мчится седан без опознавательных знаков. Глазом моргнуть не успеваю, как в меня уже целятся семь пушек.
Я в ярости. Нет у меня на это дерьмо времени. Я должен найти Ким.
До боли стиснув зубы, я поднимаю руки, опускаюсь на колени, а через секунду уже жую асфальт по милости самого резвого копа. Меня пожирает гнев.
Появляется детектив. Это дядя Датч. Роберт. Боб. Плевать. Именно он допрашивает меня в участке. Я молчу. Не подтверждаю и не отрицаю обвинения. Мне назначают государственного защитника, которого больше волнуют доступные бабы, чем клиенты. Уважение к работе он потерял давным-давно. Живет от выходных до выходных, когда наконец сможет нажраться в хлам и отыметь очередную зазнобу.
На ад его приговорили много лет назад,
Меня обвиняют в убийстве. Эрла Уокера забили до смерти бейсбольной битой, затолкали в багажник его же консервной банки и подожгли. У копов есть показания свидетеля – Сары, подружки дефис банкомата Эрла, которая никогда его не любила, зато охренеть как боялась. Плюс в кармане моей куртки, которую передала через окно Ким, нашли кольцо Эрла. От такого уже не отмыться.
Самое страшное – детектив Боб знает, что я этого не делал. Знает, но против улик не попрешь. А все они указывают на меня.
Хочу хоть что-нибудь узнать о Ким, но не осмеливаюсь. Если она была с Эрлом, если ее тоже убили, на меня повесят еще одно убийство. Поэтому я разыгрываю роль Александра. Глаза в пол. Рот на замок.
Иногда мне интересно, кто на самом деле убил монстра. Впрочем, до лампочки.
Я в тюрьме уже неделю, когда приходит Амадор. С ним Ким, и от облегчения я чуть не теряю сознанию. Умница. Все сделала, как я велел.
Они оба переживают. У Амадора кишки в узел завязываются от беспокойства. А у Ким так опухли от слез глаза, что едва открываются. Под глазами – темные круги из-за недосыпания. Выглядит она так, будто ее били. Охранник косится на Амадора. Думает, не он ли над ней поиздевался.
Ким держит телефонную трубку и кладет свободную руку на стекло. Я тоже. По ее щекам текут слезы.
– Я этого не делал.
Она фыркает и награждает меня сердитым взглядом. Да уж. Такие взгляды ей удаются хреново.
– Я знаю, болван. Ты должен им все рассказать.
– Детектив, который занимается делом, в курсе, но улики против меня. Он ничего не может сделать.
Сердце Ким пускается вскачь.
– И что это значит?
– Ким, о тебе они не знают. Никто не знает, что у меня есть сестра. Меня спрашивали о родственниках. Спрашивали, были ли другие дети. Я сказал, что у Эрла был только я. Видимо, Сара тоже о тебе не упоминала. Ты ничего никому не должна говорить. И тебе нельзя сюда возвращаться.
– Что? Нет. Нет-нет-нет…
– Солнце, передай трубку Амадору.
– Нет! – кричит Ким. Начинает паниковать, а это совсем на нее не похоже. Она всегда тише воды, ниже травы. – Рейес!
Амадор обнимает ее за плечи. Не для того, чтобы успокоить, а чтобы из-за нее их не выгнали. Отбирает у нее трубку, и Ким тут же хватается за пластмассовую столешницу. Пальцы такие же белые, как и сама пластмасса.
Амадор знает, что надо делать. Мы обсуждали это сотни раз.
– Позаботься о ней, - говорю я ему.
Он кивает:
– Все готово. С ней все будет путем.
Меня опять затапливает облегчением. Так сильно, что я дрожу с ног до головы и за это проклинаю себя, на чем свет стоит. Не нужно Ким видеть, что я не могу справиться с чувствами.
Говорить почти не о чем. Несколько месяцев назад мы с Амадором придумали, как забрать Ким у Эрла, и теперь все готово. Она будет жить в хорошей семье. Вернется в школу. А я как-нибудь раздобуду ей денег.
– Лады. Дай ей трубку. Ты знаешь, что делать дальше.