Японский парфюмер
Шрифт:
— Мария Филипповна, — начала я, украдкой взглянув на Савика, — меня интересует все, что вы и Савелий Константинович можете рассказать об одном человеке…
— О каком человеке? — насторожилась Мария Филипповна.
— Об Алине Владимировне Горностай. Она работала с вашим мужем в «Продимпортснабе».
— О ком? — В голосе Марии Филипповны послышалось изумление и что-то еще… что-то еще… испуг? — Зачем вам про нее? — Она перевела взгляд на побагровевшего мужа.
— Возникла необходимость поговорить с теми, кто знал Алину Владимировну. В интересах следствия.
— Какого следствия?
— Снова открыто следствие, и я прошу вас… помочь. — Слова «прошу»
— Что ж тут скажешь! Я на нее зла не держу, даже вроде жалко, такая молодая была… хотя она мне очень много горя принесла! — Женщина замолчала, достала из кармана костюма вышитый носовой платочек и осторожно промокнула сухие глаза. Потом, повернувшись к мужу, скомандовала: — Сава, оставь нас! Подожди в кухне или, нет, сделай нам лучше… чай, кофе? — Она вопросительно посмотрела на меня.
— Чай, пожалуйста. — Я попыталась встретиться с Савиком глазами. Увы! Савелий Константинович, не глядя на нас, поспешно вышел.
— Вы с ней были хорошо знакомы?
— Пришлось! — горько произнесла Мария Филипповна. — У Савика с ней… ну, одним словом, роман был. — Она понизила голос до шепота, щеки ее побагровели, настойчивый взгляд уперся мне в лицо.
— А до этого… вы ее знали?
— Не знала и не подозревала даже, что такая существует! Но потом добрые люди раскрыли глаза. Я его не оправдываю, но он ведь мужчина. С них другой спрос. А женщина должна себя блюсти! Особенно — замужняя!
— И как же вы познакомились?
— Ну, как… Подстерегла после работы, увидела, как они вышли вместе, и пошла за ними.
— Они вас видели?
— Им не до меня было! — Она хмыкнула. — Ну, увидела ее на лицо , а в другой раз подстерегла одну, без Савика! — Мария Филипповна рассказывала обстоятельно, со вкусом, видимо, уже не в первый раз. — И к ней: поговорить, говорю, надо! Она мне: «А кто вы такая?» Жена вашего друга, говорю, Савелия Константиновича!
Хоть бы покраснела! Так нет же! «Я вас слушаю!», отвечает. Представляете? Она меня слушает! Нет, говорю, уважаемая, это я вас слушаю. Она мне: «И что же вас интересует?» А то, говорю, по какому такому праву вы с моим мужем гуляете? — Мария Филипповна тяжело задышала, на щеках ее выступили багровые пятна. — Я вас по-хорошему предупреждаю… — В голосе ее зазвенели слезы, она так вошла в роль, что говорила уже не только за себя — патетически, с праведным гневом, — а высокомерно скривив губы, скупо цедила слова за соперницу: — Я вас по-хорошему преду-преждаю! Я на вас управу найду! Своего мужа я вам не отдам, слышите? А она: «Ваш, говорит, муж взрослый человек. Решать ему!» Так, говорю, короче, преду-преждаю в первый и последний раз! Еще раз с ним увижу или люди скажут — имейте в виду. А она мне: «Ничего не могу вам обещать!» Можете себе такое представить? Законной жене! Я ж по-людски хотела… а она мне такое! И пошла от меня. Так спокойно, как будто ничего, а меня всю так и колотит! Так и колотит! Ну, думаю, нет, ты меня еще плохо знаешь!
— И что?
— Ну, посоветовали мне тут одну… подруга моя, у нее с мужем такое же горе было, — Мария Филипповна чуть смущенно опустила глаза, — ну, эту… ворожку!
— Ворожею? И… что?
— Ну, что… Сходила. Та сразу мне: «Сглаз на твоем муже! Женщина, близкая ему, может, работают вместе, или как, порчу навела, дурной глаз у нее. Но я, говорит, с него эту порчу сниму».
— И что?
— Ну, что… пошептала. Я Савикову карточку носила. Дала трав разных. Я варила и ему в чай подливала.
— Помогло?
— Сначала вроде как нет, а потом
— И больше вы с Алиной не встречались?
— Ну, как… — Мария Филипповна замялась. — Вообще-то встречались, — сказала она после паузы, — еще один раз.
— При каких обстоятельствах?
— Я к ним на работу пришла. Еще раз поговорить. Мое право! — Она вызывающе посмотрела на меня. — И что вы думаете? Она меня так оскорбила, так оскорбила, прямо на людях, законную жену, ни стыда ни совести! Ну, я не выдержала и сказала ей все, что про нее думала. И тут у меня сердечный припадок, «Скорую» вызывали… Савик побелел весь, трясется, испугался. Машенька, кричит, Машенька! Прости меня! А я чувствую, что умираю, сердце в груди останавливается… Больше я ее не видела.
— А Савелий Константинович?
— Тоже! — твердо сказала Машенька. — Он меня как привез домой еле живую, так и честное слово мне дал, что между ними все кончено. А тут еще и дым пошел из ризеток!
— Откуда дым пошел? — не поняла я.
— Из ризеток. Электрических. От ее дурного глаза. Я вся прямо задрожала от такого колдовства… Савик тогда тоже очень испугался. Я ему: «Вяжи узлы скорей!»
— Узлы?
— Ну! Узлы от сглаза. Надо взять веревку и… узлы. — Мария Филипповна смотрела на меня серьезно, на лбу ее блестели бисеринки пота.
— Помогает? — не удержалась я.
— Вы же знаете, что с ней случилось? Это ее бог покарал! За все мои страдания, за все мое горе. Знаете, я женщина добрая, мне всегда всех жалко. Света, моя сестра, мне все время говорит: «Ты, Маша, чересчур жалостливая. В наше время так нельзя». Но эту тварь мне не жалко! А не бери чужого! — В голосе ее звучала едва сдерживаемая ярость. — Не бери! Не кради! Так тебе и надо!
Я выскочила из подъезда и с облегчением глотнула морозный воздух. Уф! Ну и персонаж! Зашла в крошечное кафе, попросила чая. Долго пила принесенный напиток, приходя в себя. Думала о бедной Алине, которую угораздило перейти дорогу этой ведьме. А также о бедном Савелии Константиновиче, Савике, которого угораздило связаться с ними обеими!
Глава 9. …и мужья
Улица Космонавтов, дом 54 Б, квартира 5. Я достаю обрывок газеты, на котором записала новый адрес В. В. Галкина. Секретарша Лидия Антоновна указала другой, в центре. Но, как оказалось, Владимир Всеволодович обменял эту квартиру на меньшую, на улице Космонавтов.
— Уже полгода назад, — сообщила старушка, сидевшая на скамейке у подъезда, — обменялся с доплатой. Ему теперь меньше надо, после смерти жены-то. У его жену в прошлом году машиной убило, Алиной звали. — Старушка перекрестилась. — Володимир Всеволодыч сильно переживали, мучалися, а потом и вовсе съехали. Хороший человек, а несчастный! — Она махнула рукой.
Нового адреса Галкина она не знала. Конечно, никуда Галкин не денется, найдется в конце концов, но жалко времени. Да, неудачно получилось.
— Подождите, я знаю, у кого ихний адрес есть! — встрепенулась вдруг старушка. — У Арсеньевны. Володимир Всеволодыч ей всегда таблетки от давления прописывал. Она и в поликлинику никогда не ходила. А тут он уезжает. Дак она чуть не плакать. А он тогда и говорит, вы, мол, сына ко мне присылайте, когда надо, а я вам по знакомству любую справку дам и лекарство пропишу. Очень добрый человек. Вот у их его адрес и должон быть. — Она, кряхтя, встала и, подойдя к окну справа от подъезда, затарабанила сжатым кулачком по стеклу: — Арсеньевна, покажись!