Янтарное море
Шрифт:
Весь пыл Петерсона пропал. Он заговорил более миролюбиво:
— Да, мне тоже больше подходит версия одиночного проникновения через границу. Верьте мне, я ни словом не обмолвлюсь ни о ком, если даже на меня и обрушится несчастье.
— Пусть его лучше не будет! — улыбнулся Будрис.
Через две недели Петерсон ушел из лагеря. Его провожали горячими напутствиями одни коллеги. Для «братьев» он был и остался эпизодической личностью. «Так, хвастун, крикун. Пошумел и исчез. Хорошо еще, что хоть деньги группе передал. Он нам ни брат, ни сват. Вот прижмут его в городе, опять к нам прикатит…» — вот какие слова слышали Вилкс и Эгле о своем ушедшем коллеге. И, кажется, сами думали так же.
15
После
— Имущество собрать, распределить на вьюки, каждому взять мешок с личными вещами и один вьюк с хозяйственными, выступаем через два часа. Мы не можем рисковать, а в случае провала нашего гостя риск неизбежен!
Вот когда в адрес Петерсона посыпались проклятия!
Все, конечно, понимали, что Лидумс напрасно слова не бросит. Но как же жалко было оставлять обжитой лагерь! В последнее время с питанием стало неплохо, а на новом месте начинай сначала. Хорошо еще, если Лидумс поведет к одному из покинутых бункеров. А если прикажет ради безопасности устраиваться на новом месте?
Вскоре все были готовы к походу. Петерсона проводили ночью, а сами вышли с рассветом.
Шли плотной группой, впереди командир, сзади — его заместитель Граф, Вилкс и Эгле находились в центре. Так как Вилкс опять мучился с ногами, причитающийся на его долю груз распределили между собой, а рацию, ручной генератор и прочие принадлежности шпионского ремесла нес Делиньш.
Ранним утром вышли из леса и оказались перед лугами. Луга были скошены, стояли стога, но влажная земля выгнала отаву, хоть снова начинай сенокос. Лидумс приказал рассредоточиться и пересекать луг поодиночке, цепью.
Вилкс удивленно спросил Делиньша:
— А разве не лучше пройти шаг в шаг, как ходили когда-то индейцы?
— Писатели так ходили, а не индейцы! — с сердцем ответил Делиньш. Он наступил на гнездо шершней, и здоровенный шершень, чуть не с воробья величиной, ужалил его прямо в бровь. Половина лица сразу опухла, как после здоровой затрещины. — Надо понимать, если мы все пройдем след в след, так тут шоссе останется после нас! И чему только в ваших шпионских школах учат! — презрительно заключил он.
Луг перебегали рысью. К счастью, на новом месте бункер был почти не поврежден. Пришлось лишь немного почистить его, нарубить свежих сосновых лап для постелей. Делиньш отыскал подходящее дерево, накинул на него антенну. Лагерь был снова готов к жизни.
В этот день Граф принял адресованную Вилксу радиограмму разведцентра. Англичане сообщали:
«Для будущей операции пошлем наш катер к берегу Курляндии. С него будут высажены на берег три человека: радист для твоей группы и два эстонца, которых просим принять и укрыть на некоторое время. Все трое высадятся на берег при помощи весельной лодки, на которой будут два наших гребца-латыша. Они сразу примут тебя и твоих друзей и увезут их на катер.
Желательно, чтобы, кроме тебя, вышли Эгле и представитель вышестоящего руководства. О месте и времени операции сообщим позже, но до этого передай нам сам лично, не спрашивая совета у других, какие места предлагаешь ты.
Твоя связь с нами должна быть организована так, чтобы ты, находясь на берегу, мог принимать и расшифровывать наши радиограммы, в течение не более получаса и сумел информировать нас, если у тебя возникнет такая необходимость, немедленно. Это значит, что одна рация, твоя или Петерсона, должна находиться вблизи от берега. Для этого необходим ручной генератор. Можешь ли ты это организовать и сделать все необходимое перед самой операцией?..»
С
Три человека ежедневно сидели в отдельном углу: Граф, Делиньш и Вилкс, шифруя и расшифровывая радиограммы. Надо было условиться о сигналах, о расположении постов на берегу, о самом месте высадки, о количестве людей, которые будут принимать участие в операции. Когда большинство деталей было обусловлено, Вилкс отправил послание Будрису, прося о встрече.
Встреча была назначена на одном из ближних хуторов. Вилкса сопровождали Лидумс и Граф.
Будрис ознакомился с радиограммами сторон и дал свое согласие. Сопровождать Вилкса будет опять Лидумс. Место высадки он посоветовал избрать недалеко от Ужавского майка, свет которого будет хорошим ориентиром для катера.
Лидумс и Граф вышли из дома, оставив Будриса и Вилкса одних.
Будрис осторожно спросил:
— Англичане просят прислать им и Эгле. Не лучше ли было бы оставить его в группе для поддержания морального духа наших бойцов? Присутствие среди них представителя Запада будет воодушевлять их, они почувствуют себя не такими одинокими. А сейчас создается сложное положение: Петерсон ушел в Ригу, вы вместе с Эгле возвращаетесь в Англию, в группе никого не остается…
Вилкс подумал немного, сказал:
— Я согласен с вами, но Эгле знает о вызове. Видели бы вы, как он плясал, когда прочитал радиограмму!
— Он забыл о своих угрозах? — усмехнулся Будрис.
Вилкс внимательно поглядел в смеющиеся глаза Будриса, чуть помрачнел. Он думал, что никто из его друзей, кроме Лидумса, не знает об этих идиотских угрозах. А если и знают, то не придают им значения. Однако от этого всевидящего ока никуда не денешься. Правду говорят «братья», что с Будрисом можно разговаривать только как на исповеди. Солги, и он никогда уже больше не одарит тебя доверием!
— Это ведь касается только меня. — Вилкс пожал плечами. — Не думаю, чтобы ему очень поверили там. Но, конечно, каши с ним не сваришь, и он может помешать нашему делу, когда окажется в Лондоне.
— Ну, я этого не думаю, — Будрис был невозмутим. — Лидумс объяснит, что Эгле не прав. Хотя при желании он действительно может доставить нам неприятности. Помните, он как-то бросил, что еще «скажет свое громкое слово»! Это было, кажется, после того, как вы попугали его за трусость.
— Он и есть трус! — с внезапной ненавистью воскликнул Вилкс. — И ему ничего не стоит оклеветать своего же товарища! Я помню его еще по школе, он и там наушничал, как мог. До сих пор жалею, что пришлось взять его в свою группу. Если бы не его приставания и нервозность, Лаува никогда бы не пошел на легализацию. Он виноват в том, что бедняга Лаува не выдержал той проклятой зимы взаперти…
— Вы, кажется, чересчур усложняете дело, Вилкс. Лаува просто устал от неустроенности своей жизни, к тому же у него тут жена. Эгле, пожалуй, ни при чем. Правда, он постарается обвинить вас в неосмотрительном доверии к Лауве. Вы, вероятно, могли не выпускать этого Лауву из-под своего контроля. Но это уж ваш личный, так сказать, спор…
— Да, мы с Лидумсом могли бы больше сделать для нашего дела без этого неврастеника, — Вилкс механически крутил в пальцах сигарету, не замечая, как из нее сыплется табак. — Он, конечно, просто со злости на то, что вы мне больше доверяли, постарается принизить нашу роль, когда окажется в Англии… — Он говорил вяло, приглушенно, но видно было, что ум его напряжен. Вдруг он выпрямился, как будто на него снизошло божье благоволение, громко сказал: — А вы знаете, мы можем его оставить здесь на некоторое время.. Только сказать об этом ему надо в день отъезда. И лучше будет, если это скажете вы. Вас он не посмеет ослушаться.