Янтарное море
Шрифт:
У Вилкса заметно дрожали руки, но рацию он убирал умело. Приеде свернул антенну, поглядывая в окно. Вслед за машиной прошли несколько солдат с собакой.
Приеде посоветовал спрятать рацию в чулан, но Вилкс побоялся оставлять ее. Найдут, разузнают у владельца, кто бывал на даче, и тогда им несдобровать. Завернув кожаный портфель с передатчиком в какое-то тряпье, он сунул все в подобранную на кухне кошелку и вышел первым.
По-видимому, пеленгаторы не успели точно засечь передатчик, а может быть, ожидали продолжения передачи, — кроме группы солдат с собакой,
К девяти часам вечера все были дома. Но пережитое волнение никак не проходило.
Было ясно, что во время предыдущих сеансов передатчик обнаружили чекисты. Теперь следовало на время прекратить выходы в эфир. Вилкс успел отстукать разведцентру условный сигнал об опасности, теперь там наберутся терпения.
Но со временем ощущение опасности стирается, и, пропустив два обусловленных сеанса, на третий они снова вышли в эфир, на этот раз из квартиры той же сердобольной старушки, что предоставляла ее и раньше для «вечеринок» Приеде и его друзьям.
Отбив условную фразу в конце радиограммы: «Недавно женился», Вилкс испытал такое чувство, будто только что одержал бог весть какую победу. Отправив Приеде домой, он подмигнул коллегам и предложил отпраздновать очередной успех.
Коллеги согласились с радостью. Докучное «шефство» Приеде им давно уже надоело. То ли дело развлечься по-своему!
Сначала зашли домой, оставили опасный портфель с передатчиком, немного приоделись, потом поехали в центр.
Было десять часов вечера, город был еще полон гуляющих, начиналась весна — самое лучшее время года. Они вышли из троллейбуса на улице Ленина и остановились, размышляя, в какой ресторан направиться.
В памяти все еще крутились старые названия и у каждого было если и не излюбленное место, — Эгле был слишком молод в те времена, — то хоть сведения о чужих излюбленных местах.
Вилкс предложил пойти в «Фокстротдиле». В те времена, когда он был летчиком, там можно было отлично провести время. Были там и «девушки для танцев», и «девушки для ужина», и «девушки на ночь». Но Лаува, как видно, тогда был не богат, он лучше всего запомнил «Стабурагс» на улице Марияс, возле которого вечно толпились полуголодные «веселые» женщины. Женщины эти были не очень разборчивы и брали с клиентов и латами и марками. Эгле был наслышан больше всего о ресторане «Рига», что располагался на улице Дзирнаву…
На улице Калею когда-то дислоцировался полк рижских проституток. Посоветовавшись, решили пройтись по этой улице.
Лаува, выпятив животик, независимо подлетел к одиноко идущей женщине.
— Разрешите вас проводить, мадам? — бойко заговорил он.
— Пожалуйста. До первого милиционера! — спокойно ответила женщина.
Лауву словно ветром перенесло на противоположную сторону улицы. Эгле поспешил за ним..
— Что она сказала?
— Догони и спроси у нее!
Эгле не стал спрашивать. Вид Лаувы ему не понравился.
Вилкс, оставшийся на противоположной стороне, делал им знаки вернуться. Возле уличного фонаря задержались три молодые женщины, о чем-то
Лаува и Эгле присоединились к своему вожаку.
— Вот, кажется, подходящий товар! — уверенно сказал Вилкс.
— Начинай ты! — пробормотал Лаува.
Вилкс спокойно подошел к женщинам.
— Позвольте пригласить вас в «Фокстротдиле» потанцевать! — сказал он.
Женщины отпрянули, удивленно вглядываясь в него. Одна из них насмешливо ответила:
— Между прочим, этот ресторан называется теперь «Видземе»! — она отчетливо подчеркнула это «теперь». — Да, что же мы стоим? — спохватилась она. — До свиданья, Фрида! — и чмокнула свою соседку. Они словно больше и не видели Вилкса. Та, которую назвали Фридой, попрощалась и ушла в открытое парадное. Две другие медленно направились к улице Ленина.
Вилкс попытался было произнести еще что-то, но язык присох к гортани. От улицы Ленина навстречу женщинам шли двое молодых парней. Вилкс торопливо повернулся, кивнул Лауве и Эгле и пошел быстрыми шагами. Оглянувшись, он заметил, как женщины что-то сказали парням, и те тоже прибавили шагу.
Ждать, когда их догонят и остановят, коллеги не стали. Увидев трамвай, молниеносно оказались в вагоне.
Вылезли из трамвая возле вокзала. Но желания «повеселиться» уже не было. Зашли в магазин, взяли водки и отправились другим трамваем домой. Об уличном приключении почему-то не говорили.
Была у Вилкса еще одна встреча…
Однажды Вилкс вернулся после вечерней прогулки очень оживленный. Ему повезло: встретил старого приятеля, тоже летчика, воевавшего вместе с ним на «фокке-вульфах». Летчик этот, — звали его Кампе, — попал в плен в курляндском мешке, долго сидел в лагерях, а теперь работает механиком в порту.
Вернулся Вилкс под хмельком — приятель угостил его ради встречи на славу.
— Вы понимаете, братцы, какой это клад! — восклицал он. — Ведь этот Кампе может открыть «почтовый ящик» прямо в порту! Стоит нам указать такой ящик, и англичане на любом идущем в Ригу судне отправят подкрепление, и в первую очередь деньги.
— Ну да, так он и станет рисковать головой ради тебя! — возразил было Лаува.
Эгле молчал, завидовал счастливчику Вилксу.
— Э, старина! — захмелевшему Вилксу все казалось простым. — Он столько пережил в лагере, что чекисты у него в печенках застряли!.. Да я его уже прощупывал, — похвалился Вилкс. — Нет, это свой парень!
— А о новой встрече ты с ним условился? — заинтересовался наконец недоверчивый Лаува.
— Я же у него дома был! И служебный телефон он мне дал!
— А что ты сказал о себе?
— Повторил его историю, только место заключения назвал другое. Он говорил о Сибири, я об Архангельске.
— Да ты же не знаешь, что такое эти лагеря!
— Подумаешь! В таких случаях проще всего повторять слова собеседника. Да и, судя по его рассказу, лагеря для перемещенных, в которых мы пробыли годы, ничуть не лучше. Но теперь, после первого знакомства, я уже могу помалкивать о себе. Тут надо только уметь слушать. Нет, парни, это божий дар, этот Кампе!