Янтарь
Шрифт:
Ну еще бы!
Думаю, он был в ярости скорее на себя самого, ибо так сосредоточился на своем «дружке», что не успел среагировать на мой выпад и явно все еще слушал шум в своей озабоченной головушке!
Вот только и моя эйфория от новой маленькой победы была ой какой преждевременной!
Наверное, я привыкла к тому, что всё и всегда мне сходило с рук!
Ну а как иначе, когда папа боготворил меня, а все вокруг боялись даже посмотреть косо, что бы я не натворила, потому что знали заранее в каком месте будет торчать вся сподручная домашняя утварь стараниями
Отчасти моя безнаказанность даже окрыляла!
Только не подумайте ничего плохого!
Ведь я никогда не пользовалась силой отца и его безграничной любовью ко мне со злым умыслом!
И я никогда его не обманывала.
Если и била кого-то, то всегда честно признавалась за что и куда именно, а там уже либо папа качал сокрушенно головой и улыбался…или поддавал несчастному еще, принимая мою веру и доводы в каждой отдельной сложившейся ситуации, которая довела до драки.
…и я так и не успела привыкнуть, что теперь в этом мире я была совсем одна…
И больше за моей спиной не было моего грозного и горячо любимого защитника, который уделал бы даже этого великана, обрушив на его голову дом, пусть был гораздо меньше в габаритах, когда этот ненормальный вдруг одним выверенным молниеносным движением дернул меня за тугую косу, рывком наматывая на свой кулачище, и совершенно не обращая внимания на мой разъяренный визг и попытку все таки пнуть его!
Вот только как бы я не пыталась махать снова сковородкой, продолжая упрямо держать его за самую стратегически важную мужскую часть тела, а в этот раз великан был готов уже ко всему, ловко выбивая ее из моей руки, и в ответ крутанув косу в новый виток вокруг своего пудового кулака, когда я была готова поклясться, что даже сквозь мое пыхтение и его смех, слышу вполне отчетливо, как начинают со скрипом вырываться волоски от головы!
И как бы я не рычала, не пыталась его поцарапать или вывернуться — он умеючи и даже как-то слишком игриво держал мои волосы, словно поводок в своей руке, заставляя меня шипеть и скалиться от осознания того, что я попалась.
Всё! Приехали!
Довыпендривалась!
А самое обидное, что в этой унизительной ситуации, когда меня в прямом смысле этого слова поставили на колени, и держали почти за шкирку, как нашкодившую рыжую кошку, не оставив даже возможности для самообороны, мой чертов мозг краснел и как-то подхихикивал. посылая совершенно не те образы, которые помогли бы мне спастись!
Ой, не спрашивайте о чем я думала, стоя на коленях перед этим озабоченным громилой, продолжая скорее из упрямства хвататься за его член и все еще надеясь сжать его так, чтобы не возбудить еще сильнее, а наконец-то сделать больно!
— Ну так что дальше, куколка? — снова почти промурлыкал этот чертов мужлан, у которого кажется не было ни одной болевой точки, на которую можно было бы удачно надавить!
Или если она и была, то в каком то очень труднодоступном месте, куда я добраться никак не могла!
Сурово насупившись и стиснув губы до посинения, я не
Сколько бы я не пыталась сделать ему больно или хотя бы неприятно. а его прикосновения были лишены агрессии и попытки причинить мне боль в ответ, что совершенно и абсолютно сбивало с толку!
У него были длинные сильные пальцы, слегка шершавые на кончиках, которыми он прикасался к моей коже осторожно, но при этом настойчиво, рассматривая мое розовеющее лицо неторопливо и с легкой улыбкой на губах.
От первого шока я даже на пару секунд притихла, остановившись, перестав брыкаться, и позабыв о том, что мне нужно думать, как из этой ситуации спасти меня и малыша, но всей своей кожей ощущая его невероятную силу и вместе с тем…удивительное тепло.
Нет, дело было не в температуре его большого тела, в котором была медвежья кровь, что спасала от любого даже самого страшного мороза!
Это была иная теплота…
Душевная.
Странно и невероятно, но после всех моих манипуляций и даже проступающего синяка на скуле от встречи со сковородкой, в нем не было ни капли агрессии по отношению ко мне.
Скорее он был заинтересован в том, что происходило сейчас.
Впрочем, это не нужно было даже пытаться почувствовать, все было прекрасно видно по его глазам — таким и необычным не только своим цветом, но и формой.
У меня не было возможности рассмотреть его до этого момента.
По крайней мере, до лица мои глаза никак не доходили сосредоточившись исключительно на том, что было в моей ладони и продолжало… кхэм… увеличиваться и набухать.
А ведь он и правда был необычный.
Под резкими изогнутыми бровями, одна из которых была рассечена почти пополам шрамом, были его добрые глаза, в которых словно расплескался желтый океан, озаряемый закатным солнцем, когда вода окрашивается в лучи заката, нагретая солнечным теплом за долгий знойный день.
Глаза с веселым прищуром и задорным блеском, в которых хотелось утонуть, ощущая, как тепло словно проникает тебя, начиная греть где-то изнутри, расползаясь медленно и осторожно по венам чем-то волнующим и приятным.
Экзотические глаза, похожие на которых я не встречала никогда в своей жизни, ни у людей, ни у полукровок, ни у чистых Берсерков, что в нашем роде остались лишь единицы.
Очертания его лица прятались за густо отросшей щетиной, но второе от чего сложно было отвести свой взгляд, была его улыбка — открытая, бесшабашная, широкая, добрая и теплая.
Почему-то совершенно не зная этого мужчину и видя перед собой очень короткий временной промежуток, мне даже сейчас казалось. что он любил похохотать от души, не скрывая своих эмоций и запрокидывая голову назад