Янтарь Хейла
Шрифт:
Усмей присела у камина и задумалась. Случившееся было совершенно невероятным и просто невозможным! Усмей знала, что янтарь когда-то был смолой древних деревьев. Иногда в нем находили мелких насекомых, видимо, увязших в смоле, пока она еще была жидкой. Усмей вспомнила крылатое создание, которое показывал ей Хейл. Да, оно когда-то было живым, но сам янтарь был просто камень! Правда, он обладал кое-какими не совсем обычными свойствами. Например, если его натереть шерстью, он начинал притягивать соломинки, волосы, маленькие лоскутки ткани, как магнит железо. Но сам янтарь двигаться не мог!
Осторожно,
Но браслет остался каким и был, словно и вправду был выточен из цельного куска янтаря. Усмей еще раз потерла его травой и поднесла к амулету Гунноры. Ведь Гуннора — покровительница жизни, и она способна разрушить любые злые чары! Усмей коснулась браслетом амулета и медленно прочла заклинание.
Все осталось по-прежнему. Усмей была поражена. Ведь она своими глазами видела эту ожившую змею, и как она из маленькой янтарной безделушки превратилась в этот браслет! На секунду ей страшно захотелось немедленно избавиться от него.
Усмей оглянулась, ища чем бы можно его сломать. На глаза ей попался огонь в камине, и она сразу вспомнила, что янтарь может гореть и плавиться. Сейчас она готова была как угодно обжечь руку, лишь бы снять эту гадость.
Но что-то удержало ее, и она не бросилась к камину, а поглубже уселась в кресло. Она снова поднесла к глазам змею и начала пристально всматриваться в нее. И ей показалось, что светлые глазки повернулись к ней и начали увеличиваться, пока не слились в один круг Как зачарованная смотрела Усмей в этот круг и, словно через прозрачное стекло, увидела вдруг комнату.
Неясно, словно в отсветах пламени, увидела она стеллажи на стенах, заставленные странной формы сосудами и чашами. Потом она увидела множество колонн и вскрикнула от испуга.
Пораженная, рассматривала она странные существа, заключенные в колонны, как то крылатое создание, которым так поразил ее Хейл. Некоторые существа были совершенно фантастичны, но не успела Усмей их рассмотреть, как внимание ее привлекли две колонны, стоявшие посреди комнаты, отдельно от всех остальных.
В одной из них был заключен мужчина, немного похожий на Хейла. Но, присмотревшись, Усмей поняла, что сходство это чисто внешнее, а духовно этот человек совершенно другой. Так Хейл выглядел на ярмарке, а вот здесь, в Кейте, она его уже таким не видела. Глядя на мужчину в колонне, Усмей почувствовала тот же интерес и влечение, как тогда на ярмарке. И мужчина этот, казалось, тоже смотрел прямо ей в лицо.
Но внимание Усмей привлекла другая колонна, в которой заключена была женщина.
Ее высоко зачесанные темные волосы были забраны в тонкую золотую сетку, украшенную крошечными янтарными бусинами. На руке, как
Как и у мужчины, глаза у женщины были широко открыты. И эти живые глаза на безжизненном лице статуи смотрели на Усмей с такой мольбой, словно она беззвучно звала на помощь.
Все смешалось в голове Усмей. Странные образы возникали и исчезали, прежде чем она могла рассмотреть и понять их. Оставался только этот неотвязный зов о помощи и возникшая в ней потребность в немедленном действии. Она еще не понимала, чего хотят от нее эти люди и что может она для них сделать, но уже точно знала, что обязательно попытается им помочь. Среди беспрерывно мечущихся видений на секунду возникла картина двора и дорожка к угловатой башне, куда Хейл с самого начала запретил ей ходить. Она почему-то сразу поняла, что виденная ей комната находится именно там.
И тут изображение потускнело и расплылось. Усмей по-прежнему сидела в своей комнате и смотрела в огонь камина.
— Леди… — донесся снизу мелодичный голос Явик.
Усмей поспешно одернула рукав, прикрывая браслет, и спрятала за ворот амулет Гунноры. Только терпкий запах анжелики она не могла спрятать.
— Что случилось, Явик? Я тут разбирала свои травы, чтоб заправить вино для праздничной чаши Полузимы.
Явик настороженно принюхивалась, шевеля широкими ноздрями.
— С вами хочет поговорить лорд Хейл.
— Пусть приходит сюда.
Явик повернулась к дверям, и Усмей быстро завязала мешочек с анжеликой и оправила ворот платья, чтобы не был заметен шнурок.
Хейл всегда двигался бесшумно. Вот и сейчас Усмей не услышала его шагов и все же сразу ощутила его присутствие. Словно какая-то чуждая и недобрая сила появилась в комнате, нарушая ее покой.
— Мой лорд! Сегодня канун Полузимы, почему же мы ничего не готовим к празднику?
Она вовсе не хотела выдавать ему своего волнения и привычно притворилась дурочкой. Но исподтишка она внимательно изучала его лицо. Действительно ли он так похож на того, заключенного в колонне? И пришла к выводу, что сходства стало значительно меньше. Хейл очень изменился с тех пор даже внешне. А может, на ярмарке он просто притворялся, подумалось Усмей, а здесь стал самим собой?
— Канун Полузимы, — повторил он удивленно, словно она вдруг заговорила на другом языке. — Ах да, праздник народа Долин. Мне очень жаль, моя леди, но в этом году праздник вам придется встречать одной. Я получил очень важное известие и должен немедленно ехать. Вряд ли я смогу вернуться раньше завтрашнего вечера. — Он замолчал и удивленно потянул носом. — Что это у вас, моя леди? Какой странный запах!
Усмей показала на раскрытый сундучок.
— Мои травы. Я хорошо выращиваю их, мой лорд, и умею использовать. Вот я выбирала сегодня, что можно положить в вино для запаха, для вкуса, для хорошего настроения. Но раз мы не собираемся праздновать, значит, все это мне не понадобится.