Яма
Шрифт:
Но, уже через минут пятнадцать, Максим начал понимать, что он серьёзно ошибся. Дал как говорят маху. Вокруг него творилось, что-то невообразимое. Ветер завывал, как голодный волк, готовый сожрать любого и каждого, кто попадётся у него на пути. Берегов уже не было видно. Небо также исчезло. Оно было полностью затянуто темно-серыми тучами. Максим стоял в сплошной белой пелене, вертящейся непонятно в каком направлении.
– Да ничего страшного пока нет дружище Макс...!
– с долей определённого всё же беспокойства думал Максим - Я плотно стою на дороге и минут
И Максим пошел вперёд. На свою беду....
И вот спустя каких-то пять часов с небольшим, он совсем обессиленный, насквозь промёрзший и уже в кровь содранными коленями, сидел у той же самой вехи, и устало, очень спокойно и где-то даже безразлично думал о том положении, в которое он попал..., по своей неосмотрительности и своей же собственной глупости. Думая обо всём этом, Максиму в какой-то момент показалось, что он полностью смирился со своей незавидной участью и что он готов принять это, как что-то неизбежное и неотвратимое. И Нет никакого смысла плевать или "делать...", что-либо "другое..." против ветра..., а тем более против Такого ветра, который кружит и с неукротимой злобой, завывает сейчас, везде и повсюду....
– "Нет..., в этот раз мне не выбраться. Замерзну к чертям собачьим. Превращусь в обыкновенную ледышку в человеческом облике...".
Очередной, злой порыв ветра, как дубиной с колючками на ней, ударил Максима по лицу. И вдруг это, Максима почему-то очень и очень сильно разозлило. Максим рассвирепел....
– "Ну, козлиная твоя рожа, ну гнида вонючая, ну сучий потрах недорезанный. Ну-у-у, погоди...!" - обзывая эту ненавистную пургу самыми последними нецензурными словами, и с большим трудом пытаясь встать на карачки, сипел Максим.
Его тоже, как и этот ветер, охватила какая-то бешеная злоба, на всё то, что с ним сейчас происходило. На пургу, на Виктора Стефановича, на эти долбанные пельмени, на самого себя. Он стоял на четвереньках, и из его горла вырывалось звериное рычание, переходящее в вой. Он сейчас, на самом деле напоминал волка, который, будучи гонимый в тайге нестерпимым голодом, готов на всё, на любое действо, в том числе и на убийство, лишь бы только выжить.
Максим пополз вперед, не зная и не понимая при этом..., где и в какой стороне, этот загадочный и неуловимый "перёд..." находится. За ним тянулся кровавый след. Но он почти не чувствовал боли. Он продолжал тупо, монотонно и с каким-то бешеным остервенением, ползти по льду.
И тут вдруг Максиму показалось, что в глазах у него вспыхнул неяркий красный свет.
– "Неужто пришел привет...!? С ума съезжаю. Уже галлюцинации начались. Совсем твои дела плохи Макс...".
Максим потряс головой, но неяркая, красная точка не исчезла. И ко всему прочему, она двигалась. Описав дугу, эта точка, на какое-то время словно зависла в воздухе, а затем начала медленно падать и потом совсем исчезла.
– "Максим..., послушай...!" - обращаясь к самому себе, соображал большой любитель пельменей - "Это же ракета...! Меня ищут...! Они хватились! Дежурный видимо связался с Константиновкой, и они поняли, что я плутаю по Амуру".
У
И здесь совсем неожиданно для себя, Максим, чуть ли не лбом упёрся, как в стену, в какое-то небольшое, почти вертикальное возвышение, и остановился.
Он понял, что это было. Это был берег....
Сквозь крутящуюся, как белка в колесе пургу, он увидел не очень ясные силуэты, бегущих к нему людей.
Максим понял, что он спасён, силы оставили его, и он на какое-то время потерял сознание....
= = =
Очнулся Максим уже в доме Виктора Стефановича. Он лежал в кровати, укутанный тёплыми одеялами, по самый подбородок.
Его добросовестно натёрли спиртом, обработали раны на ногах и на руках. Как ни странно, но Максим чувствовал себя довольно сносно. Хоть бери, вставай и отправляйся в обратный путь к себе домой, и смотри в своё удовольствие передачу, "Про ЭТО...".
– Ну и напугал же ты нас Максим "батькович..."!
– услышал он голос Виктора Стефановича - Уже солдат из воинской части подключили на твои поиски. Всех на ноги подняли. Всех кругом переполошили! А пурга действительно сумасшедшая. Мне кажется, что даже я, за всю свою жизнь никогда такой не видывал. Как ты себя чувствуешь Максим...?
– Ты знаешь, как это ни странно, но чувствую я себя вполне терпимо. А напугался я , не меньше чем вы все вместе взятые, дорогой ты наш именинник.
– Кто из нас больше именинник это большой вопрос Максим. Мне кажется, что этот день тебе придётся отмечать, как день своего второго рождения. Мы тебя снаружи полностью подлечили, а вот теперь давай полечимся изнутри....
Виктор Стефанович пошёл на кухню и принёс оттуда на подносе полный фужер спирта и тарелку дымящихся пельменей. Протянул фужер Максиму и как-то очень серьёзно, почти торжественно сказал - "Давай, для пользы дела и поправки твоего здоровья...".
Максим взял бокал, резко выдохнул в сторону и выпил его до дна. Через минуту, другую, он почувствовал, как тепло разливается по всему его, уставшему и очень измученному этой ужасной пургой телу.
– Дружище, подай мне мой китель, пожалуйста.
– попросил председателя Максим - Затем он вынул из внутреннего кармана коробочку с часами, достал их оттуда и протянул своему другу.
– С днём рождения тебя мой друг...! Это мой тебе подарок. Пусть они для нас с тобой, отсчитывают новое время. Ведь Новый Год то, не за горами...!
Виктор Стефанович взял часы и вслух прочитал их название на циферблате. Часы назывались просто - "Победа...".
Слов благодарности от своего давнишнего друга, Максим уже не слышал. Он крепко, мирно и безмятежно спал.