Якудза

Силлов Дмитрий Олегович

– Genetische Modifikation. Генетическая модификация искусственно выведенного человека. Сокращенно – гемод. Взамен эмоций под черепом набор жестких инструкций. Максимально функциональная биомасса. Навроде нашей жратвы.

– А зачем им тогда мы и концлагерь? Нашлепать таких гемодов – и пусть работают вместо людей.

– Всё очень просто, – криво усмехнулся Курт. – Вдумайся в название – концентрационный лагерь. Как только количество людей достигает определенной концентрации, назначается день Огня. Конечно,

кого-то оставляют для продолжения потомства, так сказать на семена.

– А остальных?

– Остальных сжигают заживо.

– Зачем???

– Жертвоприношение арийским богам. И черепу.

Виктор тряхнул головой. Как-то слабо укладывалась в ней только что полученная информация.

– Жертвоприношение? Какому черепу?

– Говорят, что в последней мировой войне у вождя нацистов был череп, который давал хозяину силу. Но взамен ему требовалось…

– Мощное Поле Смерти, состоящее из всплесков энергии последних мгновений, – задумчиво завершил фразу Виктор.

– Откуда ты знаешь? – удивился Курт.

– Меня забросили сюда при помощи Поля Смерти.

– Тебя? Забросили???

– Да, – пожал плечами Виктор. – А что здесь такого?

– А мы думали…

– Что думали?

– …что ты из секты Белых Самураев, – смущенно проговорил Курт.

– Можно с этого места поподробнее? – попросил Виктор.

Курт пожал плечами.

– Говорят, что где-то существует секта, которая противостоит Черному Ордену. Их воспитывают в самурайских традициях, делая из них непобедимых убийц. Но, похоже, это только легенда.

– Не думаю, – пробормотал Виктор.

Понемногу все вставало на свои места. Если такая секта действительно существует, вполне логично предположить, что она могла заслать убийцу в Японию для того, чтобы ликвидировать потенциальную угрозу Равновесию в лице Виктора. Однако эта угроза Равновесию сама ликвидировала убийцу на последнем этаже Башни Испытаний. Но никто не может гарантировать, что таинственная секта Белых Самураев не повторит попытку.

Однако Курт на его слова внимания не обратил.

– «Красная капелла» не была легендой, однако недавно ее остатки истребили полностью. Оно и немудрено – здесь, под землей, сложно затеряться. Несмотря на то что БТМами изрыт почти весь материк…

Украшенный серебристыми черепами гемод внезапно шевельнулся. Резиновый рот раскрылся, выплюнув хриплое:

– Обед окончен! Прекратить прием пищи! Встать! Сдать посуду! Все на работу!

Разбросанные там и сям группы людей, больше похожих на кучки шевелящихся лохмотьев одежды, засуетились, жадно дохлебывая на ходу из мисок остатки биомассы.

В руке гемода появился продолговатый предмет.

– Быстрее! – прохрипел он.

Люди торопливо составляли миски в продолговатый приемник передвижной кухни, напоминающей бетономешалку на воздушной

подушке.

Виктор уже понял, что местные механизмы обходились без колес, используя неизвестный вид энергии, в результате которой машины двигались быстро, плавно и совершенно беззвучно.

Один из людей, сидящих на каменном полу прислонившись к стене боком, не пошевелился.

Гемод сделал шаг к нему.

– Встать!

Продолговатый предмет в его руке шевельнулся – и выплюнул длинный телескопический жгут с утолщением на конце.

– Встать, свинья!

Повинуясь легкому движению руки, плеть с неожиданной силой хлестнула сидящего по спине. Человек дернулся – и неуклюже повалился вперед. На том месте, где он только что сидел, расплывалась большая темная лужа.

– Посмел умереть… – пробормотал гемод.

Виктору показалось, что в его ничего не выражающих глазах отразилась работа… нет, не мысли. Механизма. Машины, подыскивающей инструкцию, соответствующую моменту.

– Вены вскрыл, – в ужасе прошептал Курт. – Упокой Господи его душу. И спаси нас.

– А мы тут при чем? – осведомился Виктор.

– Теперь каждого десятого отправят на кухню…

В голосе Курта слышался страх.

– Посуду мыть?

– Нет, – покачал головой Курт. – Посуду кухня моет сама лучше любого человека или гемода. Это называется децимация. Каждого десятого из отряда, в котором был самоубийца, разложат на биомассу. Заживо. А это занимает несколько часов… И был он в нашем отряде. Сейчас гемод вызовет зондеркоманду и…

Гемод тем временем нажал на кнопку. Хлыст с легким шипением убрался обратно в рукоять. На камни упало несколько капель крови и кусочек мяса, вырванный из плоти концом хлыста, – продуманное орудие пытки, заползая обратно в рукоять, очищало само себя.

Обстоятельно засунув за пояс хлыст, гемод потянулся к обыкновенному с виду свистку, болтающемуся на груди.

Но завершить движение не успел.

– Неправильно это, – сказал Виктор, текучей молнией устремляясь к гемоду, стоящему к нему спиной.

Сейчас он не думал.

Мыслей не было.

Просто противно стало – какая-то тварь, лишь отдаленно смахивающая на человека, распоряжается людскими жизнями.

– Неправильно это, – повторил Виктор, протягивая руки вперед и берясь за голову в каске.

Подбородок гемода был гладким, каким не положено быть подбородку взрослого мужчины. А еще у него не было запаха.

«Даже манекен пахнет гипсом и краской…»

…Не верьте тем, кто говорит, будто убить человека непросто. На теле человека огромное множество уязвимых зон. Порой достаточно укола иглой, тычка карандашом, спичкой или пальцем для того, чтобы оборвать тонкую нить жизни. Надо лишь знать, как это делается.