Якудза
Шрифт:
– Карл, послушай… – попытался протестовать молодой человек. Но господин перебил его, водя концом трости по строчкам:
– «Недочеловеки не имеют права даже приближаться к истинным арийцам. Дети, рождаемые в смешанных браках, подлежат проклятию, а их матери – публичному наказанию». Даже боюсь представить, куда подобные идеи могут завести тех, кто им последует. При всем уважении, Август, позволь дать тебе совет. Ты хороший музыкант. Так занимайся музыкой и не лезь в то, чего не понимаешь. Ни я, ни мой отец никогда не дадут денег на развитие подобной
Господин с силой ткнул тростью в газету, надорвав лист, после чего повернулся, намереваясь уйти. Но молодой человек удержал его:
– Подожди, Карл, не кипятись. Прошу тебя, дай мне одну минуту. Я пригласил тебя вовсе не для того, чтобы просить денег.
– А для чего же?
– Я знаю, что ты неравнодушен к антиквариату и разным археологическим диковинкам.
Господин, которого назвали Карлом, пожал плечами.
– И что?
– Позволь я провожу тебя до конца аллеи. И если мой рассказ тебя не заинтересует, я просто принесу свои извинения за время, которое ты потратил на эту поездку.
Карл неопределенно хмыкнул, пожал плечами и размеренным шагом направился к по-прежнему видневшемуся в конце аллеи экипажу, возница которого уже успел задремать на козлах.
– Ты слышал о недавнем достижении Руаля Амундсена?
– Еще бы, – фыркнул Карл. – И хотя жаль, что Южного полюса достиг не немец, но надо признать, что иногда и норвежцы способны на подвиги.
Его спутник нагнул голову и тихонько ухмыльнулся.
Карл мог как угодно клеймить издателя «Остары», но Август Кубицек точно знал, откуда растут ноги этого праведного гнева. Идеи Йорга Ланца фон Либенфельса все больше занимали умы молодежи, и отец Карла, хозяин крупного издательства, не мог простить конкуренту ошеломляющего успеха. Хотя сам он был убежденным националистом и наверняка на пару с сыном втайне почитывал «Остару».
– Так вот, – продолжил Август. – Все знают, что Амундсен достиг полюса. Но не все знают, что он оттуда привез.
– Вряд ли что-то можно привезти из царства вечного льда кроме пневмонии и отмороженных пальцев, – с деланным равнодушием произнес Карл, рассеянно помахивая тростью. Однако Август уловил в его голосе нотку любопытства. Его спутник был явно заинтригован.
– Ну… например, славу первооткрывателя, – протянул он.
– Похоже, один мой знакомый музыкант сейчас доиграется, – хмыкнул Карл.
Август рассмеялся.
– Ты все тот же старина Карл, которого я знал все эти годы, хоть и пытаешься напустить на себя светского лоска. Ну ладно, так и быть. Скажу тебе по секрету, что Рауль Амундсен отыскал там кое-что на вершине ледяной башни высотой с собор Святого Стефана, которая торчала прямо посреди снежной пустыни. Этой зимой он был вынужден продать свою находку на закрытом аукционе, так как готовится к новой экспедиции и нуждается в средствах. Но подозреваю, что не только это вынудило знаменитого полярника избавиться от нее.
– Ты забыл сказать, что именно он нашел! – прервал своего спутника Карл. В его голосе слышалось нетерпение.
– Господин
– Вот еще! – фыркнул Карл. – Единственное, что могло бы меня заинтересовать, так это сам полярный сувенир. Но никак не его нынешний хозяин.
– Что ж, если тебе интересна та находка, тогда взгляни.
Небрежным жестом Кубицек вытащил из кармана фотографию и протянул ее своему спутнику.
Карл взял снимок и поднес к глазам.
На фото была запечатлена гостиная зажиточного дома, в центре которой стоял массивный стол старинной работы. На середине стола отчетливо выделялось большое белое световое пятно.
– Посоветуй фотографу Либенфельса сыпать в фотовспышку поменьше магния, – сказал Карл, возвращая фото.
– Дело здесь не во вспышке, – покачал головой Август. – Этот предмет невозможно сфотографировать. К тому же, если долго находиться рядом с ним, у человека начинаются галлюцинации, в которых он может увидеть своё будущее.
– Да что это за предмет, Август, черт тебя побери! – взорвался Карл. От его светского лоска не осталось и следа. Теперь это был просто рассерженный подросток. Готовый на все, чтобы удовлетворить своё любопытство.
Чего и добивался его спутник.
– А вот это ты узнаешь лишь в том случае, если примешь приглашение Йорга Ланца фон Либенфельса.
Аллея кончилась.
Они стояли около экипажа Карла, запряженного четверкой отменных лошадей. И хотя светская молодежь предпочитала новомодные авто, Карл оставался верен старому, испытанному предками средству передвижения – тем более что тихоходные и часто ломающиеся автомобили вряд ли могли угнаться за его породистыми скакунами.
– Дьявол с тобой, поехали! – прорычал Карл, с силой дергая дверцу, отчего экипаж покачнулся и сонный возница от неожиданности чуть не свалился со своего места. Что, однако, не помешало ему отработанным жестом взмахнуть бичом, демонстрируя готовность сию же секунду отправляться в путь…
Мягко покачиваясь на рессорах, дорогой экипаж въехал на бульвар Гюртель. Миновав череду роскошных строений, возница, повинуясь указаниям Августа, направил лошадей в аристократические кварталы, находящиеся между Гюртелем и Рингштрассе.
– А Либенфельс неплохо зарабатывает на пропаганде, если может позволить себе покупать апартаменты в таком месте, – проворчал Карл себе под нос.
Август едва заметно улыбнулся. Его спутник всю дорогу был поглощен созерцанием фотографии, вертя ее и так и эдак и чуть ли не пробуя на зуб. Так что его ворчание можно было не принимать всерьез. Настоящему коллекционеру редкостей наплевать, куда ехать для того, чтобы увидеть новую достопримечательность. Даже если это поездка в логово конкурента и идеологического врага.