Яков Богомолов
Шрифт:
Ж а н. Давай выпьем кофейку. Стукачёв, притащи-ка ещё финьшампань (сорт российского коньяка из одноимённого сорта винограда, произрастающего в Грузии - Ред.) - живо. И земляники. Это, знаешь, специально для дам. (Смеясь.) Мы подольём сюда бутылочку, и - дамам будет весело, а когда дама весела...
Б у к е е в (ухмыляется). Ты - жулик.
Ж а н. Таковыми же создал господь и всех прочих людей. Я, брат, скептик, я знаю: все мы притворяшки. Один притворяется умным, другой честным и т.д. По натуре своей и тот не честен и этот не умён, но привыкли играть роль и - ничего!
–
Б у к е е в. Чёрт знает что ты говоришь, - ерунду какую-то.
Ж а н. Нисколько... Есть даже книга такая "О навязчивых представлениях", учёный психиатр написал. Ты, брат, прочитай. Это, знаешь, вроде сумасшествия.
Б у к е е в. Не едут.
Ж а н. Приедут. Неминуемо.
Б у к е е в. Замечал ты в глазах у неё тревожное такое?
Ж а н. Как же! Я всё замечаю.
Б у к е е в. Тревога и печаль. Я люблю печаль, это самое человеческое настроение.
Ж а н. Ну, знаешь, быки и собаки тоже иногда очень печально смотрят в небеса...
Б у к е е в. Перестань. Отчего она печальна?
Ж а н. С таким болваном, как её супруг... Тсс! Он и ещё кто-то.
Б у к е е в. Вера.
Ж а н. Вера? Гм... Уйдём!
Б у к е е в. Зачем это?
Ж а н. Иди сюда... Послушаем, что он говорит... Ну, скорее...
Б у к е е в. Глупо...
Ж а н. Напоить бы его до чёртиков, а? (Скр[ываются] в кустах.)
(Богомолов и Верочка.)
Б о г о м о л о в. Нигде я не видал таких бездельников, как здесь, и сам никогда не чувствовал себя таким бездельником. Здесь никого нет? Огонь, вино... Сядемте? А где же люди?
В е р о ч к а. Ваша жена с Ладыгиным и Ниной Аркадьевной катаются на лодке.
Б о г о м о л о в. Знаете - я впервые на юге, и мне кажется, что люди здесь, точно ленивые, сытые пчёлы, висят в воздухе, тихо кружатся над каким-то невидимым цветком.
В е р о ч к а. Невидимый цветок? Как хорошо сказали вы это!
Б о г о м о л о в. И сам я тоже повис в воздухе над ним.
В е р о ч к а. Но - что же это? Какой цветок?
Б о г о м о л о в. Может быть - любовь или мечта о чём-то недостижимом.
В е р о ч к а. Как странно, что вы романтик.
Б о г о м о л о в. Почему странно? Все люди романтики. У меня есть приятель, он называет себя реальным политиком и убеждён, что через двадцать пять лет - в России будет нечто вроде земного рая. Это тоже романтизм.
В е р о ч к а. Вы так много работаете - целые дни!
Б о г о м о л о в. Я люблю работать, работа повышает уважение к себе самому, и - знаете: земля должна быть огранена трудом людей, как драгоценный камень. Я думаю, что те, кто говорит о муках творчества, неправы, надо говорить о радостях творчества.
В е р о ч к а. Ольга Борисовна так же думает?
Б о г о м о л о в. Ольга? (Помолчав.) Она из тех людей, для которых то, что они поняли, становится неинтересным.
В е р о ч к а. А - вы...
Б о г о м о л о в. Что?
В е р о ч к а. Нет, я не то хотела спросить.
Б о г о м о л о в (смеясь). Вы хотели спросить -
В е р о ч к а (сму[щённо]). Я не имею права... так не спрашивают...
Б о г о м о л о в. Почему же? Обо всём можно и должно спрашивать... (Очень сердечно и просто.) Послушайте, - вы к ней относитесь несправедливо, и это потому, что вы немножко увлекаетесь мной. Правда?
(Верочка смущена, молчит.)
Б о г о м о л о в. Правда?
В е р о ч к а. Не знаю... может быть...
Б о г о м о л о в. Милая девушка, - мной нельзя увлекаться, я совершенно не гожусь для романа - уверяю вас.
В е р о ч к а. Не говорите так... грубо...
Б о г о м о л о в. Это не грубо.
В е р о ч к а. Неловко так...
Б о г о м о л о в. Жена говорит про меня, что я хладнокровный болтун, - это верно, вы знаете? У меня в мозгу неустанно во все стороны двигаются какие-то колёсики. (Показ[ывает] руками.) И так, и так, и эдак. Я люблю думать обо всех людях, о судьбе каждого, мне хочется для всех чего-то хорошего... каждому по желанию его и - больше желания. Вероятно, я мог бы изменить жене, если б это понадобилось для кого-то другого, - если б я почувствовал, что могу дать счастье человеку.
В е р о ч к а. Вы сами - счастливы?
Б о г о м о л о в. Да. (Подумав, решительно кив[ает] головой.) Да. Я очень люблю всё - всю жизнь. И людей, конечно. Люди кажутся мне детями, даже когда у них седые бороды. В сущности, все они удивительно интересны. Неинтерес[ных] людей нет.
В е р о ч к а (негромко, грубовато). Вы знаете, что здесь вас считают каким-то блаженным?
Б о г о м о л о в. Это - везде! Везде. Вы посмотрите, как относятся ко мне рабочие: я, очевидно, кажусь им ребёнком. "Сергеич, говорят они, ты не беспокойся, мы тебя не обидим, - всё будет хорошо!" Они положительно боятся обидеть меня. Это - трогательно.
В е р о ч к а. Я знаю людей, которые не боятся этого.
Б о г о м о л о в. О, конечно, есть и такие. Мы все очень небрежно относимся друг к другу. Мы совершенно не умеем любоваться человеком, а что на земле значительнее его, прекраснее, что более сложно и загадочно, чем он?
В е р о ч к а. Боже мой, боже!
Б о г о м о л о в. Что с вами?
В е р о ч к а. Ничего... Не обращайте внимания. (Вдруг с неожиданной силой, страстно.) Послушайте, вы - я не понимаю вас... Я восхищаюсь вашими словами, но - мне жалко вас до тоски, до отчаяния. Как можете вы - такой ясный, добрый и мягкий, - как вы можете быть слепым? Вы говорите, что человеком надо любоваться, - вы не смеете не видеть, как унижают вас...
Б о г о м о л о в (усм[ехаясь]). Меня? Кто?
В е р о ч к а. Все! Жан - издевается над вами, мой дядя - ах господи!
– он же хочет отбить у вас Ольгу Борисовну, - неужели вы не видите этого?
Б о г о м о л о в. Чудак!
В е р о ч к а. Ольга Борисовна, - я нехорошо делаю, говоря это, - но ведь все видят её отношения с Ладыгиным.
Б о г о м о л о в (ласково). Довольно, Верочка. Есть вещи, которые не надо видеть, - вы понимаете? То, чего вы не видите, - не существует. Нас мучает то, что мы слишком пристально рассматриваем.