Яконур
Шрифт:
Яков Фомич принялся расспрашивать про белок, о котором говорил Никола.
— Вроде бы… — сказал завлаб. — Да, предполагается… Может, его и вырабатывает нейрон. Может, он и имеет отношение к памяти… Все может быть. Есть у нас такая работа…
Зазвонил телефон.
Светлана сняла трубку:
— Заседание квалификационной комиссии? Когда?
Светлана посмотрела на завлаба, завлаб сделал знак рукой.
— Но его нет, он куда-то вышел…
Яков Фомич сочувственно кивнул.
— Скажу — забыл…
Завлаб начал рыться в столе.
— Черт! Куда что девается? Свет, принесите. Пожалуйста… Мы ждем.
…Яков Фомич ходил пока по прохладному полутемному коридору.
Ходил, вспоминал.
Что сказала Лена.
И как она это говорила…
Она спрашивала его, в чем теперь смысл его существования!
Яков Фомич понимал Лену… Всегда в его существовании главным была его работа, и общую их жизнь, прежнюю жизнь его и Лены, она занимала собою едва не полностью. Теперь ее не стало. И Лена терялась, недоумевала, пытаясь осознать, что происходит и зачем все происходящее с ними; она искала цель, задачу, формулировку — какой-то центр, вокруг которого она могла бы построить их жизнь заново, новую их жизнь; ее мучила необходимость переопределить мужа, создать новый его образ — и без того, что было прежде в нем самым главным!..
Многое или все это, наверное, было бы иначе, если б жизнь их стояла на чем-то другом. Если бы такое место в их жизни занимало что-то иное… Любовь? Может, любовь… Что-то такое, что всегда оставалось бы с ними, независимо ни от чего.
Лена упрекала Якова Фомича: говорила, что жила им, ради него, в этом видела свое предназначение, — а теперь он подводит ее, лишая ее жизнь смысла…
Он перестал быть для жены тем, кем был раньше!
Он для нее попросту переставал быть, вообще быть переставал…
К тому же он безответственно снял с себя обязанности главы семьи, добавила она!
Яков Фомич понимал и это… Впрочем, он нашел уже кое-какие заработки. Они, конечно, не давали того, что выходило у него в институте, однако на двоих вполне могло хватить. А тратить себя за деньги он не собирался. Да не в этом дело… Он перестал быть для жены и главой семьи тоже.
Лена уговаривала его вернуться в институт. Доказывала, что это решило бы все проблемы…
Яков Фомич понимал, что она права. Это решило бы все проблемы в их жизни.
Но не мог же он пойти к Вдовину!
Смешно!
Нет, нельзя больше думать об этом…
Яков Фомич остановился посреди коридора. Открыл первую попавшуюся дверь, вошел.
Машина
— Что поймали, мужики? — спросил Карп.
— Да, пожалуй, ничего, кроме насморка…
— Мешок-то откройте!
Открыли. В мешке — сеть, рыба…
Мужички снимали кепки, доставали из них папиросы, закуривали.
С ними был еще парнишка.
— Сын вот приехал сегодня в отпуск из армии, — объяснял бригадир. — Хотел сделать встречу ему… Самый младший мой.
Карп разложил бумаги на капоте. Бригадир попросил;
— Сына не вписывайте, а то в часть пойдет бумага…
Карп не стал вписывать.
— И когда ждать нам позора?
Бригадир, видно, хороший был человек.
— Три хоть штучки оставьте на уху для сына…
Карп отложил четыре. Забрал сеть, остальную рыбу — успеет еще сдать сегодня; понес к своей лодке. Бригадир приказал сыну:
— Другой мешок ему дай, сеть-то мокрая!
Сын побежал, открыл багажник; Карп поблагодарил…
Рванул на полном газу от берега, вылетел далеко. Свернул к югу.
Припомнил, что написал бригадир в протоколе в графе «Объяснение»: «Мы приехали отдыхать и хотели поймать на уху».
Вот и все. И это так. Написал честно, как есть. И разве он не прав?
Не сопротивлялся, не прятался, не грубил, не врал. Просто был в досаде, обижен на случай и на инспекцию.
А удочкой, Карп и сам хорошо знал, ничего уж теперь и не возьмешь…
Карп задавал себе вопросы… Отвечал себе на них… Не на каждый он мог ответить определенно: разные обстоятельства, случалось, разные складывали ответы, на один и тот же вопрос; случалось также, что ответ и вовсе не находился.
И Карп бы так же — уж коли поехал бы отдыхать к воде, захотел бы рыбки. А как иначе? Что это был бы за отдых у воды?
Но порядок есть порядок. Это он определил для себя твердо. Нельзя — значит, нельзя. Вот все мясо любят, а коров же не хватают! Деньги все любят, — инкассаторов ведь не убивают.
Карп объяснял себе свою работу, и свою правоту, и свою полезность.
Все выходило верно. Но для тех, на кого он составлял протоколы, это было неубедительно. Карп знал.
Ну что же! Вот взять правила уличного движения. Они для безопасности людей. Правила рыбной ловли — для сохранения среды: опять-таки для людей; в конечном-то счете для того же, для сохранения жизни. А улицу переходить где надо — разве привыкли? Так-то! И Карп в том числе… Хотя в армии все по городам служил.