Яга - не баба

Валентеева Ольга

Холодок пробежал по спине, и стало не по себе. Однако мы здесь не ради общения с супругой Кощея.

– Меч-кладенец, - сказал я. – Он хранится в сокровищнице вашего супруга. Прошу, отдайте нам его, и мы освободим Кощея.

– А вы спросили, хочу ли я, чтобы его освобождали? – Моргана наклонилась вперед. – Так вот, не хочу. Раз у него хватило ума попасть в западню, пусть найдет способ из неё выбраться.

– Но вы же любите его! – вмешалась вдруг Ариша.

– Кто тебе сказал такую глупость, деточка? – изогнулись тонкие брови Морганы.

– Если бы не любили, не пустили

бы нас за ворота. Вам не все равно, что с ним будет, а мы хотим и можем помочь, если вы дадите нам меч.

– Мне не все равно? – хмыкнула та. – Я всего лишь не хочу снова воспитывать визжащего младенца и терпеть придурь подросткового возраста. Пеленки, распашонки, джинсы с драными коленками, черная помада… Сколько можно? Что будет в следующий раз? Не желаю, слышите? Не желаю снова становиться матерью, а не женой!

– Тогда помогите отыскать меч. И, возможно, ваш муж сохранит жизнь и возраст.

– Пусть выбирается сам!

Вдруг прямо ей на руки прыгнул Васька. Он выгнулся дугой, замурлыкал, заурчал.

– Ой, какая кися! – Лицо Морганы преобразилось, и она погладила Василия по пушистому боку. – Ваша?

– Наш, - ответил я. – Это Васька, кот ученый. Наш друг и помощник.

– Всегда мечтал познакомиться с вами, о прекраснейшая, - выдал Василий, и Моргана зарделась, расцвела.

– Так что же вы сразу не сказали, что у вас котейка есть? – заворковала она. – Идем, дорогой, я тебя мяском угощу и молочком.

– И меч дадите? – встрял я.

– Дам, дам, - отмахнулась Моргана. Может, намекнуть ей, чтобы не пускала Ваську в сокровищницу? А то еще не досчитается чего-нибудь нужного. Но я решил держать мысли при себе. Василий – взрослый кот, знает, с кем шутки шутит. Так что мы потянулись за Морганой по длинному коридору сначала на кухню, где Васька получил такой окорок, что у него глаза стали большими, как блюдца, а потом поманила за собой.

– Сейчас вас ждет зрелище, после которого мало кто уходил живым, - провозгласила она. – Точнее, никто не уходил. Вы будете первыми, если повезет. То самое злато, над которым чахнет Кощей. Кстати, не чахнет, но это уже другая история.

Она прикоснулась ладонями к стене, и там, где только что была прочная кладка, возник проход.

– Прошу, гости дорогие, - потусторонне усмехнулась Моргана. – Не стесняйтесь.

– Только после вас, - ответил я.

– Мудро. Что ж, идем.

И ступила в проход. Я шагнул за ней – и показалось, что ослеп. Золото! Оно было повсюду. Казалось, что на эти слитки, монеты, украшения можно купить весь мир. Хорошо, что Васька остался на кухне наедине с окороком, иначе он бы не выдержал такого испытания.

– Входи и бери свой меч, Венислав, потомок Бабы Яги, - вдруг прозвучал громогласный голос Морганы. А делала вид, что меня не знает. – Но помни, что ты можешь взять только его. Остальные пусть подождут в коридоре.

Я сглотнул, чувствуя, как разбегаются глаза. И каждый предмет манил, будто звал к себе:

– Возьми меня!

– Нет, меня!

– Меня!

Но я помнил предостережение Морганы, а еще родники с живой и мертвой водой стали хорошей наукой, поэтому не откликался ни на один зов. Мне нужен меч. Тот, который

будет молчать. Мечей в сокровищнице тоже хватало. Они сверкали рукоятками, манили резными клинками. А в глубине лежал самый обычный меч в кожаных ножнах. На его рукоятке не было камней, она была побита временем. И я внезапно понял: вот он, меч-кладенец! Наш шанс расправиться с врагами раз и навсегда!

Коснулся меча, и по телу прошло тепло. Поднял его и понес прочь из сокровищницы. Хозяйка и друзья ждали меня в коридоре.

– Ну что, Веник, нашел ты свое сокровище? – с усмешкой спросила Моргана.

– Нашел, - ответил я. – Вот он, меч-кладенец.

– Что ж, если ты ошибся, то проиграешь в бою. Но есть еще кое-что, чем я могу тебе помочь.

И Моргана махнула рукой. Между мной и ребятами выросла высоченная стена.

– Это что такое? – ударился об неё Руслав, а подоспевший Васька жалобно мяукнул. – Пусти, проклятая!

– Молчи, ворон, - шикнула на него Моргана и развернулась ко мне. – Второй мой дар непрост, Венислав, но он тебе пригодится.

Она подалась вперед и поцеловала меня. Я так опешил, что даже не успел пошевелиться. В грудь словно проник холод, расползся по венам, а потом вспыхнул пожаром, и я вдруг ощутил такую силу, что в ней можно было сгореть. Эта сила наполняла меня, как воздух при дыхании. Так вот она какая, истинная магия!

– Теперь ты готов к бою, - страшно, потусторонне улыбнулась Моргана. – Но помни, Венислав. Твой враг хитер и опытен. Я знавала Черногора еще до того, как его отправили за грань. Знавала и после. Он не признает закона, для него существует только власть. Пока была рядом его супруга, он держал свою жажду власти в узде, но эти времена давно минули, и если ты его не остановишь, то никто не сумеет. Вам суждено было встретиться.

– Что?

Я не сразу понял, что Моргана имеет в виду.

– Судьба, - тихо сказала она. – От судьбы никто не уйдет, и ты не исключение, мой друг. А теперь ступай и постарайся, чтобы мне не пришлось заказывать Овсеню подгузники из вашего мира.

– Постараюсь.

Пелена исчезла, а вместе с ней и сама Моргана. Ох и жуткая женщина! Не хотелось бы мне с ней встречаться! Надеюсь, что больше не придется.

– Это тот самый меч? – спросил Руслав.

– Моргана не сказала прямо, но, думаю, тот самый, - ответил я. – Что ж, нам пора возвращаться домой. Последняя битва начинается. И если меч и горюн-камень нам не помогут, мы погибли.

– Идем. – Ариша сжала мою руку.

Руслав шел рядом с Хельгой, а Васька бежал впереди. Бока кота заметно округлились. Видимо, окорок пришелся ему по вкусу. Хоть кому-то радость от этого жуткого места.

– Вы видели, что происходило за преградой? – спросил друзей.

– Нет, - ответил Руслав. – А что, кстати, там происходило?

– Пусть пока это остается в тайне, - ответил я.

Не то, чтобы по-прежнему не доверял Арине, но слишком многое было поставлено на карту. Так что лучше промолчу, а друзья поймут, не обидятся. Так мы и шли, пока огненный мост не остался за спиной. Забрались в ступу – она от веса меча-кладенца будто просела, но сам я с легкостью поднимал его над головой. Что ж, пора.