Ядовитые цветы
Шрифт:
Однако Лиза чувствовала, что произойдет это в ближайшее время. Слишком уж откровенны становились его взгляды, слишком выразительное ожидание читалось в глазах.
Однажды он позвонил ей рано утром, когда Нойберги только что ушли на работу.
– Лиза, – сказал Пауль таким голосом, что у нее екнуло сердце, – мне очень необходимо поговорить с тобой.
– Что-нибудь случилось, Пауль? – встревоженно спросила она.
– Нет, не произошло никаких событий, но я много размышлял о наших
Они договорились встретиться в восемь у Собора. Лизе почему-то не хотелось, чтобы Пауль заезжал за ней сегодня к Нойбергам.
Наверное, он приехал прямо из бюро: лицо у него было усталое, глаза обведены темными кругами.
– Было много работы? – спросила Лиза.
– Нет, как обычно. Но я мало спал сегодня.
Они зашли в кафе, и Пауль заказал вина. Пить Лизе совсем не хотелось, она чувствовала тревогу и, как обычно с Паулем, неловкость.
– Лиза, – сказал он, и ее смутила некоторая торжественность, которая появилась в его голосе, – ты, конечно, заметила, что я неравнодушно отношусь к тебе.
– Да, – кивнула Лиза.
– Ты понимаешь, почему, не так ли?
– Я понимаю, – ответила Лиза. – Но мне не хотелось бы, чтобы ты говорил об этом сейчас.
– Почему? – спросил Пауль.
– Потому что я не готова тебе ответить.
На самом деле, все было наоборот. Лиза отлично знала, что может ответить ему, и ей просто не хватало мужества для того, чтобы сделать это сейчас.
Но Пауль словно не слышал ее просьбы, несмотря на его обычную внимательность к ее желаниям.
– И все же я должен сказать тебе сейчас, Лиза, я больше не могу держать это в себе. Я люблю тебя, у меня нет больше сомнений в этом, и я…
– Пауль, я прошу тебя, не продолжай! – воскликнула Лиза.
Она опустила глаза, покраснела, потом побледнела.
– Спасибо тебе, – тихо произнесла она наконец.
В глазах у нее стояли слезы. Это были слезы жалости, но Пауль не знал, отчего она плачет.
– Я прошу тебя, не надо говорить дальше, – тихо сказала Лиза. – Боюсь, что сейчас я могу ответить «нет»…
– Сейчас? Ты сказала именно «сейчас»?
Он смотрел на нее внимательно, словно стараясь разгадать, какое чувство стоит в ее глазах.
– Сейчас, – ответила Лиза. – Именно сейчас.
«Надо было сказать, что я и потом не смогу ему ответить! – думала она в отчаянии. – Разве не прошло уже так много времени, разве я еще в чем-то сомневаюсь? Но у меня нет на это сил…»
– Может быть, я подожду? – осторожно спросил он. – Я понимаю, ты еще очень молода, твои желания и чувства еще так неопределенны.
«Пусть думает так, – решила Лиза. – Это единственное, за что можно ухватиться сейчас. А потом, может быть, он все-таки сам поймет со временем, что я не люблю его».
– Хорошо, не будем об этом, – решительно сказал Пауль. – Я не хочу, чтобы тебя что-то тяготило, Лиза. И вообще,
– Какое? – испуганно спросила Лиза.
– Не согласишься ли ты куда-нибудь поехать со мной на следующий уик-энд? Мне кажется, ты мало ездила, а ведь я люблю путешествовать.
Лиза облегченно вздохнула. Вместо выяснения отношений – к счастью, только предложение совместного путешествия.
– Куда же мы поедем? – спросила она.
Лицо его просияло.
– Я рад, что ты любишь путешествовать! И хочу предложить тебе Шлезвиг-Гольштейн. Это такой романтический край – море, острова…
Хотя Лиза и любила путешествовать, сейчас ей было все равно, куда ехать; она с удовольствием осталась бы дома.
Они договорились, что поездка состоится через неделю.
– Я отвезу тебя домой? – предложил Пауль.
– Нет, спасибо, мне хочется прогуляться немного одной, – отказалась Лиза.
Уже дома она подумала, что даже не спросила, где они будут жить. Наверное, в отеле. А ведь это значит, что они могут оказаться в общем номере? Только сейчас Лиза поняла, что может значить это путешествие.
«Но ведь он ничего не сказал мне об этом, – пыталась она возражать своим догадкам. – А что он должен был тебе сказать? – тут же спрашивала она себя. – Поинтересоваться, будешь ли ты спать с ним по дороге?»
Нет, совершенно не радовало ее это путешествие!
Тем более что накануне поездки у нее вдруг состоялась беседа с Гюнтером. У Лизы язык не поворачивался назвать это просто разговором из-за той торжественности, с которой говорил с ней профессор.
– Я слышал от Фридерики, – сказал Гюнтер, – что ты едешь в Шлезвиг с Паулем Кестнером?
– Да. – Лиза подняла на него удивленные глаза. – Мы уже договорились с Фридерикой, что в следующий уик-энд я буду свободна.
– Дело не в этом, – сказал Гюнтер. – Мне кажется, тебе следует подумать, серьезно ли ты к нему относишься. Насколько я знаю Пауля, он человек основательный, обладающий завидным постоянством. И, как ты догадываешься, Пауль находится сейчас в таком возрасте и у него так сложились семейные обстоятельства, что он думает о серьезных отношениях с женщиной.
«Боже мой, – подумала Лиза, – но я-то здесь при чем? Разве это я просила Пауля, чтобы он думал о серьезных отношениях со мной? Почему же я должна об этом думать?»
Она едва не плакала. Мало ей было собственных размышлений, так еще приходится выслушивать эти наставления от Гюнтера!
– Гюнтер, – сказала она довольно решительно, – это очень трогательно, что ты так заботишься о своем друге, но эту проблему мне все-таки придется решать самой, не так ли?
С недавних пор Лиза заметила, что, говоря с человеком, она невольно начинает использовать его же выражения и даже интонации. Правда, это получалось у нее, только когда она говорила по-немецки.