Ядовитые цветы

Берсенева Анна

Игорь положил на стол зеленую бумажку и, не прощаясь, пошел к выходу. Лиза уже ждала его у двери.

– А сумочку-то, сумочку не забудьте, – напомнил сержант. – И смотреть на меня, как на изверга, нечего. Вы девушка молодая, свое от жизни берете, а у меня семья, дети фрукты хотят кушать, понимать надо.

Игорь взял Лизу под руку. Коридор, по которому они шли к выходу, показался ей бесконечным. Только в машине она разрыдалась – со всхлипами, размазывая слезы по лицу. Игорь молчал, чтобы не смущать ее. Когда Лиза немного успокоилась, он обернулся к ней:

– Ну, выплакалась?

Эх, Лиза, малое ты дитя! Ведь мы не в Америке живем, чему удивляться? Неужели ты ничего такого не видала никогда?

– Не-ет… Никогда… Коля хотел – регистрацию, но столько возни, а я же скоро все равно уезжаю… И зачем так, можно же штраф… Как будто я преступница!

– Да не в регистрации дело, – усмехнулся Игорь. – Просто к ней удобнее всего придираться. Думаешь, менты не поняли, что ты не проститутка и не террористка? Да на тебя посмотреть только… С бандита больше бы взяли, а девочку отпустили по дешевке, вот и все дела. Ну, не плачь. Поехали к Ксене – чаю выпьешь, успокоишься. Или шампанского, за благополучный исход? Хватит, хватит! Такая жизнь, что поделаешь.

Всхлипывая, плавно покачиваясь на заднем сиденье «Мерседеса», Лиза старалась успокоиться. Но то, что с ней произошло, не укладывалось у нее в голове. Как можно так обращаться с человеком? Ведь это милиционеры, не бандиты какие-нибудь! И они пристали к ней просто так, на всякий случай, как могли бы пристать к любой девушке, идущей вечером по улице. А если бы не Игорь, если бы некому было заплатить? Неужели все это возможно? Живешь-живешь, как все, и вдруг – унижение, беспомощность…

– Господи, ну ясное дело, все возможно! – воскликнула Оксана, когда Лиза, все еще трясясь от пережитого, рассказала ей о том, что с ней произошло. – С луны ты, что ли, свалилась? Менты вообще убьют, кого хочешь, и виноватых не будет. Да разве только менты? Кто сильнее, тот и прав.

– Я тебе давно говорю, – сказал Оксане Игорь, – давай сделаем прописку. Тоже хочешь влететь?

– Да ну тебя, – почему-то покраснела Оксана. – Я им и без прописки глаза повыцарапываю!

Лиза была поражена тем, как спокойно они ко всему этому относятся, – как к дождю или морозу. Но ведь это не должно так быть, ведь невозможно жить и все время знать, что твоя жизнь находится в чьей-то грубой власти!

– А все так живут, – словно отвечая на ее вопрос, сказала Оксана. – Здесь еще ничего, а в Донецке у нас вообще затопчут, если захотят. Я тебе говорю, езжай в Германию.

– И замуж там выходи, – добавил Игорь. – Здесь, знаешь, большие трудности с мужиками. Ксенечка вот не ценит меня…

– Я тебя ценю, ценю, Игорек! – Оксана поцеловала его в ухо. – А домой тебе не пора? Ну что ты с бабами сидишь? Видишь, Лиза устала.

– Да нет, – запротестовала Лиза, – зачем ему уходить…

– Правда, пора уже, – согласился Игорь. – Я ведь случайно у вас оказался: Ксеньку домой завез.

– Езжай, езжай, – поторопила его Оксана. – Завтра увидимся.

– Зачем ты его выгнала? – сказала Лиза, когда за Игорем закрылась дверь.

– Ничего с ним не будет, – ответила Оксана. – Я знаю, когда выгнать. Видишь, он не обиделся. У него выходной сегодня был, мы

с ним целый день вместе. И завтра на концерт идем, потом к нему поедем, так что ты одна ночуешь. Не боишься?

– Да нет, – сказала Лиза. – Противно просто.

– Конечно, противно, – согласилась Оксана. – Они и на квартиру могут прийти, если какая сволочь-сосед стукнет. Ты смотри, не открывай никому. У нас с Игорем ключи, а больше некому. Конечно, лучше всего регистрацию сделать, да ведь ты уезжаешь не сегодня-завтра. И на улице тоже – обходи ты их за версту. Они знаешь как: сначала вроде позаигрывать с тобой хотят, а потом видят, что ты к ним сама в машину не ложишься, – и найдут, к чему прицепиться. Может, «Метаксы» выпьешь, расслабишься? – предложила Оксана.

– Давай, – сказала Лиза. – Действительно, надо как-то… А то в себя прийти не могу.

Коньяк растекся по телу горячей волной, и Лиза почувствовала, что ей наконец стало легче.

– Слушай, – спросила она Оксану, – а ты почему регистрацию не сделаешь? Игорь же предлагает.

– Да он жениться предлагает, вот и все.

– А ты не хочешь? – удивилась Лиза.

– А зачем? – Оксана посмотрела на нее с неожиданной серьезностью. – Зачем это мне, чтоб он на мне женился?

– Ну, не знаю… – Лиза и в самом деле не могла объяснить, зачем. – Но ведь все хотят.

– Ты очень хочешь? – спросила Оксана.

– Так ведь мне не за кого, – улыбнулась Лиза.

– А за Арсения своего хотела?

– Мне все равно было, я об этом не думала.

– А я думаю, – решительно сказала Оксана. – Так-то он хороший хлопец, ничего не скажу. А что будет, когда женится? Думаешь, он захочет, чтоб я отдельно жила, и вообще? Может, ножкой топнет и скажет: а ну, жена, стирай портки, снимай с меня сапоги! Мне это надо? Я нагляделась, как моя мать замужем жизнь прожила. Борони боже!

– Но ведь он может и передумать когда-нибудь? – спросила Лиза. – Возьмет да и совсем уйдет?

– А я тоже не дура, – тут же возразила Оксана. – Это ты думаешь, что все надо, как есть, так и говорить. А баба должна похитрее быть, никакого греха в этом нету. Я лишнего не потребую и свое получу всегда.

– Откуда ты все это знаешь? – удивилась Лиза. – Ведь тебе восемнадцать лет всего, ты даже моложе, чем я.

– А к жизни надо присматриваться, – сказала Оксана со смешной поучительностью. – Жизнь, она сама подскажет. Ты вот, не обижайся, как-то живешь непонятно. Как сама себе придумала, так и живешь. Про ментов вон, и то не знала. Разве можно так? Сама не защитишься – никто тебя не защитит.

– Думаешь, каждый за себя? – спросила Лиза. – Но ведь Игорь же приехал, а кто я ему?

– Ты моя подруга, вот он и приехал. Да я и не про то говорю. Конечно, люди всякие бывают, душевные тоже попадаются, чего уж там. Нельзя себе жизнь выдумывать, вот я про что! Книжек ты, что ли, начиталась? – Увидев, что Лиза выглядит усталой, Оксана спохватилась: – Я тоже молодец, учить тебя надумала, да еще на ночь глядя. Все равно, пока своим умом не дойдешь… Ложись, Лиз, отдохни.

Несмотря на усталость, Лиза долго не могла уснуть: сказывалось пережитое потрясение.