Ядовитые цветы
Шрифт:
– Лиза, здесь, кстати, совсем не обязательно слушать музыку так внимательно, ведь это не концерт. То есть, разумеется, вы можете слушать ее, как в консерватории, но можете и спокойно болтать, если хотите, – сказал Виктор.
– А что она играет?
– Она импровизирует. Это Инина, прекрасная пианистка, я всегда с удовольствием ее слушаю.
Лиза впервые слушала импровизацию, и ей нравилось представлять, какой будет следующая мелодия. Она радовалась, если удавалось угадать, в какую сторону потекут звуки. Видно было, что и Виктору доставляет удовольствие этот музыкальный поток. Он откинулся на спинку кресла, с наслаждением затягивался сигаретой,
«Наверное, поэтому он и любит ходить сюда, – подумала Лиза. – Для этого и нужна ему музыка, и только такая музыка может быть ему приятна…»
Но эти легкие, ненавязчивые мелодии были приятны и ей, она с удовольствием отдавалась их стремительному бегу и не думала больше о музыкальных вкусах Виктора. Она лишь заметила мимоходом, что после каждой сигареты перед Виктором появляется чистая пепельница – когда только приносит ее официант, и как незаметно!
Инина встала из-за рояля, поклонилась и удалилась под короткие аплодисменты. Лиза была разочарована – так недолго! Но пианистку тут же сменил саксофонист, и после первой же мелодии, которую он сыграл, Лиза забыла обо всем. Она никогда не увлекалась ни джазом, ни саксофоном, но эти странные, пленительные звуки, даже сам облик музыканта – поразили ее. В звучании саксофона была печаль и еще что-то неназываемое, что рождается в душе в момент особого подъема и вдохновения, – и Лиза замерла, глядя на саксофониста.
– Вам, Лиза, исключительно на концерты надо ходить, – поморщился Виктор. – Что ж, пойдем непременно. А все-таки здесь вы бы расслабились. Смотрите, и кофе ваш остыл.
– Да-да, – очнулась Лиза. – Как красиво, правда?
– Прекрасный инструмент, я его тоже люблю. Но у меня такое впечатление, что вы вообще слышите саксофон впервые? Ведь исполнитель самый обыкновенный, импровизации не совсем его, а по известным мелодиям.
– Да? – расстроилась Лиза. – А мне так понравилось…
Но даже скептическое замечание Виктора не изменило ее впечатления. Саксофонист играл прекрасно! Лиза нисколько не обиделась на Виктора. Ведь он не просто водил ее по дорогим заведениям, а позволял почувствовать так много нового! Она, например, не знала, что так приятно проводить вечер за чашкой кофе, в обществе незнакомых людей, которые не мешают тебе своим присутствием, а наоборот – создают совершенно особое настроение приподнятости и уюта одновременно. Как смутный сон вспомнила она свою новополоцкую компанию и тоску, которая охватывала ее, когда она видела те знакомые лица…
«Может быть, я становлюсь высокомерной?» – подумала Лиза.
Но какой-то тихий и властный голос говорил ей, что дело совсем в другом. Наверное, нечто подобное испытывает человек, когда видит, как посаженное и забытое семечко вдруг дает зеленый росток, как не по дням, а по часам этот росток становится необыкновенным, удивительным растением. Такой росток Лиза чувствовала сейчас в собственной душе…
Они дослушали саксофониста, выпили еще по чашечке кофе. Люди уходили, приходили новые посетители; не похоже было, что близится закрытие.
– А здесь хоть до утра можно сидеть, – объяснил Виктор. – Сюда вообще обычно заходят после работы – именно посидеть за кофейком, расслабиться. Я здесь часто бываю.
Вечерняя Тверская встретила их особым, только московским вечерним улицам присущим, гулом. Это был именно единый гул, складывающийся из разных звуков: шороха шин по асфальту, болтовни и смеха прохожих, музыки,
Ей хотелось спросить Виктора, знакомо ли ему такое чувство, но она не решилась расспрашивать, потому что знала, что он устал. Лиза вообще хотела о многом расспросить его. Тем более что она не знала, встретится ли с ним еще раз… Это было совершенно непривычное для нее ощущение. Лиза чувствовала, что играет зависимую, подчиненную роль, но это почему-то не оскорбляло ее, не вызывало желания вырваться из-под этого странного, непредсказуемого покровительства.
«Может быть, я все-таки влюбилась в него?» – мимолетно подумала она.
Но об этом невозможно было думать мимолетно, в этом вообще не так легко было разобраться – главным образом потому, что Лиза никогда еще не была влюблена.
Если бы она рассказала об этом, например, Николаю – тот наверняка бы не поверил. Как, его сестра, эта девочка, при одном взгляде на которую думаешь именно о любви, – и не была влюблена? Быть не может! И все-таки это было так. В свои неполные двадцать лет Лиза Успенская пыталась понять, влюблена ли она в человека, с которым провела вечер, и ей не с чем было сравнить свое чувство к нему…
В машине Виктор снова помрачнел – это было особенно заметно после его недавнего оживления в полутемном зале отеля. Всмотревшись в его лицо, Лиза заметила, что глаза у него едва не закрываются, что еще немного – и он уснет прямо в машине.
– Извините, Лиза, – произнес Виктор, когда машина остановилась у подъезда. – Вечер сегодня получился какой-то скомканный. Но это просто моя усталость виновата, не больше. До встречи! Я вам позвоню.
Она простилась с ним, кивнула и его знакомому, который все так же сидел рядом с шофером, и вошла в подъезд. Несмотря на то что мало было в ее жизни столь насыщенных, интересных вечеров, ее одолевало недоумение. Как-то не так все происходило, как, по ее мнению, должно было происходить, когда девушка встречается с мужчиной.
Но – что происходит? И как – должно?
После «театрального выхода» Виктор снова исчез.
«Наверное, опять улетел в свои Эмираты, – думала Лиза. – Но не живет же он там? А ведь от него уже две недели ни слуху, ни духу!»
Все-таки было что-то унизительное в таком ожидании, хотя Виктор ничем как будто не унизил ее – даже наоборот, был с нею так вежлив, как ни один из ее прежних знакомых.
Лиза думала, не позвонить ли самой: ведь его карточка лежала в ее записной книжке. Ну и что она скажет? Что хочет с ним встретиться – и выслушает в ответ, что ему сейчас не до нее? Нет, вот это уже будет настоящее унижение, на которое она не пойдет никогда!
Николай внимательно приглядывался к сестре – тем более что и приглядываться особенно не приходилось: все чувства были написаны на ее лице.
– Лиза, – сказал он наконец, – я тебе разве не говорил, что, если он вообще не позвонит, надо только радоваться?
– Говорил.
– Так что ж ты переживаешь? У них своя жизнь, ты пойми! У твоего нефтяного короля наверняка есть жена, дети, любовница, не говоря уже о том, что его бизнес требует уйму сил. А ты сидишь в своей горнице и ждешь, не пришлет ли он голубка!