Яд

Форд Ша

Оливия боролась с желанием рычать, вместо этого она схватила чашки со стола.

— Прошу прощения, мистер Хи… ах, Гаррон. Я обычно не так… отвлечена. Может, дело в голоде. Давайте выпьем и забудем об этом?

Он взял предложенную чашку и поднес к губам, но тут к двери приблизились тяжелые шаги.

— Ах, Горацио, это хорошо. Думаю, наша гостья вот-вот погибнет от голода.

Оливия такого не говорила. Она сверлила взглядом спину Гаррона, пока он помогал мужчине пройти в кабинет.

Это был крупный

лесной мужчина. Темные волосы торчали на его голове, он был в грязном фартуке в коричневых пятнах поверх туники. Его живот был таким большим, что он мог бы поставить на него две тарелки без проблем.

— Погибнет? Но я же не из этих в таверне, хороший ужин требует время, — Горацио фыркнул. — Я предупреждал до начала, что, если хочешь изысканное блюдо, его нужно готовит деликатно.

— Да, уверен, будет вкусно, — грубо сказал Гаррон. Почему-то он шагал скованнее обычного, когда взял у Горацио тарелку и принес к столу.

— Я к такому не привык, — Горацио поставил вторую тарелку. Он увидел хмурый вид Гаррона и зашептал. — Ну, я — нет. Все эти крема и соусы, нарезанные овощи. У мужчины может сердце остановиться, если ему сказать, что нужно резко научиться готовить для благородной леди…

— Все будет в порядке.

Гаррон почему-то злился, по крайней мере, казался раздраженным, хоть воротник его и был застегнут на все пуговицы. Горацио выдержал его взгляд минуту, а потом вскинул руки и заворчал, проклиная соусы, пока уходил.

Гаррон поставил свою чашку перед тарелкой и подошел к Оливии.

— Вот, — пробормотал он, отодвигая для нее стул.

Он явно никогда не выдвигал стул для дамы. Вместо плавного движения вперед, пока она садилась, он просто стоял за ней. Когда он понял, что она сидит слишком далеко от стола, он склонился и подвинул стул за ножки вместе с Оливией, как с ребенком.

Когда Гаррон сел напортив нее, он был в ярости. Кожа вокруг его бороды покраснела, его пронзительные глаза пропали под сдвинутыми бровями.

— Ваше здоровье, мадам, — сказал он и поднял чашку.

Оливия осторожно потягивала вино, следя, как Гаррон делает большой глоток. Ей придется потерпеть его болтовню еще пару минут, а потом начнутся настоящие переговоры.

Их ужин состоял из большого куска кабана, обжаренного и утонувшего в слишком сладком соусе, украшенного по сторонам жареным картофелем и странным набором тонко нарезанных овощей. Хотя ужин был не лучшим из всего, что она ела, но был лучше, чем она ожидала.

— Так вы обслуживаете гостей? Тарелкой?

Гаррон вскинул брови.

— Да. Я знаю, что аристократы едят не так, но не вижу смысла украшать кабана, если мы его вряд ли доедим. А так потом смогут угоститься и слуги.

Оливия скривилась мысленно от мысли, что это достанется и слугам. Следующий кусок она проглотила медленно, горло покалывало от него. Она сделала еще глоток вина,

чтобы прогнать кусок к желудку.

— Знаю, наверное, грубо начинать так ужин, но я хотел бы с этим решить. Полагаю, Тристан был не совсем справедлив с ценами, — сказал Гаррон, отклонившись. Он смотрел на стену за ней, пока жевал. — Но меня беспокоит язык его контракта, ведь он говорит так, словно присвоит часть моей прибыли. Я посчитал бы его слова неудачно подобранными, но в этом случае… ты в порядке?

Он посмотрел на Оливию, и она поняла, что чешет руку. Это были нервы, она не понимала, почему Гаррон все еще не упал со стула.

— Да, я в порядке. Я слушаю, — добавила она, когда он вскинул брови.

— Хорошо. Как я и говорил, обычно я не обращаю внимания на язык, но в этом случае я встревожился. Когда я изучил цифры, я заметил, что их сильно повысили. Я бываю в морях не так часто, как другие торговцы, но я все еще смутно знаком с ценой за перевозки на корабле…

Вилка Оливии застучала по столу, и кусок, что она хотела поднести к губам, отлетел на поверхность.

— Про… кхм, простите, — сказала она, кашляя от зуда в горле. Что тот повар положил в соус?

— Ничего, — сказал Гаррон. — Это вытрут. И вот, хоть я и готов простить язык, цифры не лгут…

Оливия не слушала. Она смотрела на вилку.

Она не знала, как это произошло: вилка стала слишком тяжелой. Кусочек соскочил с зубцов, ее запястье не могло поднять вес…

Нет. И даже без вилки между пальцев она не могла шевелить ими. Движения были запоздалыми, словно она боролась с водой. Когда она дотянулась до вилки… она не ощутила ее.

Страх проник в нее, на миг ужас отогнал онемение. Она схватила чашку. Пальцы ощупывали край, пока она не умудрилась перевернуть чашку.

Вино полилось на стол. Чашка покатилась к Оливии по неровной линии по столу… и с каждым поворотом она замечала на краю щербинку.

Нет. Это невозможно! Она была такой осторожной, она следила за чашками. Отравленная чашка была ближе. Она помнила, как предлагала ее Гаррону. Она не могла ошибиться…

От внезапного осознания все в ней замерзло. Она заставила голову подняться над волнами онемения, и взгляд ее упал на пронзительные глаза Гаррона.

Он спокойно смотрел на нее, переплетя пальцы и устроив их под подбородком. Когда он заговорил, его голос был шепотом:

— Я слышал о тебе разные слухи, Оливия из Зеленокрови. Я слышал, что лорд Бассет нашел тебя ребенком среди бандитов. Они тебя вырастили, да? Там ты научилась смешивать яды.

Что-то ужасное жалило ее глаза, пока Оливия боролась с его словами. Она хотела кричать на него, плюнуть ему в лицо. Он ничего о ней не знал! Как он посмел так говорить с ней! Она хотела стереть наглую ухмылку с его лица. Она хотела вырвать его губы и оставить от него кровавую дыру…