Яд

Форд Ша

Она не знала, что делать, но Гаррон знал. У него всегда был ответ. Она глубоко вдохнула и сказала:

— Что ты сделал бы на моем месте?

— Вышел бы замуж. С размахом, — добавил он, окинув ее тело еще раз взглядом. — Ты — красивая женщина с фигурой, созданной для детей, а каждый мужчина хотел бы продолжить свой рот. Хотя, если у тебя будут дети, лучше найми для них добрую женщину, чтобы приглядывала вместо тебя, — он сжал губы, взгляд вернулся к ее лицу. — Ты не будешь хорошей матерью.

Оливия улыбнулась, благодаря за отвлечение.

— О?

Почему это?

— Дело в глазах, мадам. У тебя змеиные глаза, очаровательные… и жестокие.

— Если они тебя чаруют, почему не пускаешь меня ближе?

Его хмурость удержала ее на месте.

— Многих мужчин это чарует и повергает в транс. Но на меня это действует иначе. Очарование для меня несет подвох. Мне не нравятся чарующие люди, я им не доверяю.

— Ясно. И что мне нужно сделать, чтобы ты… доверял мне?

— Я придумаю, чем тебе заслужить мое доверие, не раньше, чем скажу, что буду платить покупателям. Потому что ты обманешь меня, — сказал он, увидев, что она хочет задать вопрос. — Ты будешь со мной, пока не выпьешь всю кровь. А потом оставишь у дороги в канаве с остальными победами.

Он выдавил последнее слово с такой силой и яростью, с какой еще не звучал. А потом отвернулся, оставив след в виде полумесяца стулом на отполированном полу.

Оливия смотрела на необычный румянец на его шее, пытаясь понять его. Он не ругал. Не наказывал. Она не знала, почему Гаррон рявкнул на нее. Но почему-то воздух стал холоднее, когда он отвернулся. Это ей не нравилось.

— Ты прав. Я не стала бы хорошей матерью, — тихо сказала она.

Он фыркнул над письмами.

— Я почти стала матерью однажды… но оказалось, для этого тоже есть яд.

Перо Гаррона замедлилось и замерло.

— Хочешь сказать…?

— Да.

Его ухо повернулось к ней, но он смотрел на дверь.

— Оливия, такое… случается. Люди морей не такие чистые, как ты можешь думать, и ты не первая аристократка, попавшая в такую ситуацию. Ты могла просто выйти замуж за отца, и в этом не было бы ничего постыдного.

— Отец не был аристократом.

— Ах, торговец — это тоже не плохо…

— Это был сын торговца рыбой.

Слова Гаррона увяли на губах. Он смотрел на стену, а Оливия повернулась к огню.

— Годы назад лорд Бассет проверял строительство нового порта на маленьком острове на востоке. Он уезжал надолго, так что взял с собой леди Бассет и меня. Я встретила юношу в первый же вечер… и виделась с ним потом почти каждый вечер. Он ничего не знал о моем мире, а я — про его мир. Помню, как я была потрясена, когда узнала, что он не умел читать. Таких аристократы зовут простаками. Но я была не против. Есть вещи куда хуже простоты.

Оливия говорила тихо, выдавливала слова… прикрывала глаза от воспоминаний.

— Мы были слишком юными. Любовь невероятна, и мы думали, что ее не стоит бояться. Я знала его месяц, а потом лорд Бассет отдал приказ уплывать домой. Через месяц я узнала, что Судьба наказывает за бесстрашие. Я приняла

свой яд. На этом все закончилось.

Она прижала к себе скрещенные руки, спилась в плоть ногтями. Боль отгоняла все остальное — память о его ласке и запахе, о восхищении, а не голоде. Она впивалась ногтями, пока не смогла ощущать только боль…

И остановилась, радуясь ей.

Оливия повернулась и ожидала увидеть Гаррона с раскрытым ртом от потрясения или с отвращением на лице. Он повернул стул, но смотрел на огонь в камине, а не на ее лицо. Его кулак был сжат под подбородком, он сдвинул брови, но не хмурился. Его пронзительный взгляд двигался, словно он читал строчки письма.

— Что случилось с юношей? — пробормотал он через миг.

Оливия пожала плечами.

— Он был самым младшим сыном торговца рыбой. Уверена, его уже доставили в Средины, и из него выгнали все добро. Даже если я встречу его еще раз, он не сможет любить меня так, как раньше. Так что я не думаю об этом. Нет смысла.

Гаррон медленно кивнул, глядя на огонь. А потом он вдруг встал.

— Служанка принесет тебе чистую одежду. Тебе нужно что-то поесть. Отсюда полдня пути, и я не хочу останавливаться из-за пустяков.

Он снова заговорил с середины, словно Оливия могла слышать его мысли.

— И куда мы отправимся?

— К озеру, мадам, — сказал он, проходя к двери. — Я хочу тебе кое-что показать.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Потерянное имя

Они ехали весь день и до глубокого вечера. Жеребец Гаррона мчался впереди, дождь делал его темнее. Его длинные шаги были такими же сильными и отточенными, как у его хозяина. Кобылица Оливии с трудом поспевала.

Они двигались по лесной тропе, срезали под деревьями и огибали выступы в уверенном темпе Гаррона, пока не добрались до деревушки, названной Бережок.

— Вечер добрый, мистер Хитрый! — крикнул один из стражей, когда они вошли.

Гаррон рассеянно кивнул в его сторону, сжав губы. Оливия знала, что он не любил, когда его так называли. Они замедлились до шага, пока двигались по узким улочкам Бережка. Крохотные домики на полянке были из посеревшего дерева и ржавых гвоздей. За ними открывалось большое озеро.

Дождь закончился, и облака захватили вечернее небо. Они разделялись над озером, и угасающий свет солнца окрасил его в красный. Волны на песчаных берегах были меньше, чем в морях, но Оливию все равно успокаивал их ритм.

Они покинули деревушку и пошли по лесу, что обрамлял воду, и Оливия часто поглядывала на танец мягких волн. Озеро успокоено лежало в объятиях леса. Его кожа сияла, пока оно перекатывалось в своей постели. Запах от него был сильнее, чем от моря. Но запах этот, в отличие от морей, был не резким. Он наполнял ее легкие дыханием земли, и этот аромат был простым, как пироги и эль.