Яд

Хьелланн Александер Ланге

Она лежала такая чистая и спокойная, такая недосягаемая, бесстрашно осуществив свое намерение.

Он явственно ощущал, что она одержала новую победу над ним.

Эта победа ее была решительной, ибо в поражении своем он потерял то, что она наиболее ценила в нем, — дух рыцарства, который он при всех случаях старался сохранить. Она считала его трусом и лицемером, но рыцарство его она высоко уважала и не сомневалась в нем.

Но эта последняя злосчастная встреча продемонстрировала его в безобразнейшем, далеко

не рыцарском, виде. Он, как назло, вывернул наизнанку все наихудшее, что в кем таилось. И вот с этим впечатлением о нем она и покинула мир.

Левдал поднялся с постели, охваченный жесточайшими и горькими чувствами. Всю свою жизнь он пытался вызвать ее почтительное восхищение, и едва ли не это и составляло основу его любви к ней. И если бы ему удалось добиться своей цели, он, несомненно, в свою очередь восхищался бы ею. Но теперь он был безжалостно уничтожен. Она с презрением повернулась к нему спиной — и ушла.

И тут все его горе, все разочарование его и весь остаток любви, еще не поглощенный тщеславием, тотчас же превратились в новое чувство — в ненависть к Мордтману. Да, он сделает целью своей жизни — отомстить Мордтману. Он поставит его на колени и этим возьмет реванш за свое поражение. Иного пути нет и не будет.

Впрочем, у него еще остался сын, Абрахам. Он ведь едва не позабыл о нем.

И тут мысли о сыне смягчили душевную горечь отца. Мальчика он заставит преклоняться перед собой, мальчик с признательностью ответит ему любовью на его любовь. Что ж, если не удалось одержать победу над женой, то есть еще сын, которого он сформирует по своему образу и подобию. Он поведет сына за собой и вознесет его необычайно высоко, со всей силой своей любви; и это будет для него тем утешением, какого он не испытывал в отношениях с Венке.

Но прежде всего надо будет помочь Абрахаму перенести горечь утраты. И тут дозволительно будет, если мальчик поплачет и попечалится.

Профессор Левдал взял лампу и направился в комнату Абрахама, чтобы разбудить его и со всей осторожностью рассказать сыну о потере матери.

Служанки больше не ложились спать. Они, затопив в комнатах печи и сварив кофе, удалились на кухню и там с нетерпением поджидали утра, чтобы разнести по городу последнюю новость.

Абрахам сквозь сон почувствовал, что в его комнате затопили печь. И поэтому ему показалось, что уже пора идти в школу.

Отец подошел к нему, и тогда мальчик тотчас вскочил с постели, подумав, что он проспал.

— Разве уже восемь часов? — спросил он с беспокойством.

— Нет, мой мальчик! Сейчас не больше шести. Но я разбудил тебя, чтобы сообщить нечто печальное. Однако будь сильным, Абрахам! И пусть господь бог укрепит твое сердце! Этой ночью, друг мой, мы с тобой понесли большую потерю: твоя мать внезапно заболела и…

— Мама умерла! — с отчаянием крикнул Абрахам и руками ухватился за отца.

— Спокойней,

мой мальчик! Взгляни на меня — я спокоен. И хоть ты молод, но я требую, чтобы и ты был мужчиной. Господь бог возложил на нас тяжкое испытание: болезнь твоей матери возникла так внезапно, что никакие силы небесные и земные не могли ей помочь. Но слава создателю — ей теперь хорошо. А что касается нас, то мы с тобой остались одни.

Абрахам с трудом уяснил слова, сказанные отцом. Схватив свой костюм, он стал поспешно одеваться, чтобы скорей пойти туда, где лежит его мать. Но отец удержал его, сказав:

— Нет, нет, мой мальчик! Еще рано, и ты пока должен остаться в постели. У тебя, бедняжка, будет достаточно времени, чтобы предаться горю.

— Но, папа, папа… Неужели мама умерла?

И тут Абрахам, рыдая, бросился на подушки.

Отец долго сидел возле постели сына и поглаживал его голову.

Абрахам утих, и тогда отец поднялся, чтоб уйти. И уходя, он сказал:

— Эти дни, Абрахам, ты не будешь посещать школу. Поэтому ты можешь лежать в постели, пока не рассветет. Впрочем, я вскоре зайду к тебе.

Отец ушел, и тогда мальчик стал твердить про себя:

— Мама умерла… Больше нет мамы… Она умерла…

Нет, нельзя разумом постичь этого. Нельзя представить себе, что мать куда-то безвозвратно ушла, умерла, ее нет, и никогда ее больше не будет.

Абрахам сел в постели и громко зарыдал, но потом, всхлипывая, снова уткнулся в подушки. На минуту мелькнула приятная мысль, что не надо идти в школу. Но тут слезы опять брызнули из глаз. Он долго и горько плакал, пока не заснул.

Он спал долго. Однако сквозь сон ощущал, что ему предстоит что-то невыносимо тяжелое, если он проснется.

В школу не надо было идти, и поэтому Абрахам проснулся только в одиннадцать часов. Ему принесли завтрак в постель. Однако есть совсем не хотелось.

Абрахам оделся и вышел из комнаты. Он миновал узкий коридор и направился к комнате родителей, но дверь оказалась запертой. И тогда Абрахам пошел через кухню.

Его удивило, что на кухне хозяйничала повариха, та самая повариха, которую обычно приглашали родители, когда в доме ожидался какой-нибудь званый вечер с гостями. На этот раз повариха энергично орудовала у плиты, где уже кипел котел с мясным супом.

Из кухни Абрахам прошел в гостиную — с тем чтобы войти в комнату родителей. В гостиной он встретил фру Бентсен — супругу районного доктора. Кроме того, в гостиной находилось еще несколько знакомых дам. Все они были одеты в черное, а на диване лежали груды белой материи. Всюду ощущался сладковатый запах мускуса.

Шли какие-то спешные приготовления, непонятные Абрахаму. Но он отчетливо понял, что случилось, когда подошел к постели матери.

Она лежала недвижимая. Это было совершенно очевидно.