Яд

Роалд Дал

Яд

Было, должно быть, около полуночи, когда я возвращался домой. У самых ворот бунгало я выключил фары, чтобы луч света не попал в окно спальни и не потревожил спящего Гарри Поупа. Однако я напрасно беспокоился. Подъехав к дому, я увидел, что у него горел свет -- он наверняка еще не спал, если только не заснул с книгой в руках.

Я поставил машину и поднялся по лестнице на веранду, внимательно пересчитывая в темноте каждую ступеньку -- всего их было пять, -- чтобы нечаянно не ступить еще на одну, когда взойду наверх, потом открыл

дверь с сеткой, вошел в дом и включил свет в холле. Подойдя к двери комнаты Гарри, я тихонько открыл ее и заглянул к нему.

Он лежал на кровати, и я увидел, что он не спит. Однако он не пошевелился. Он даже не повернул голову в мою сторону, но я услышал, как он произнес:

– - Тимбер, Тимбер, иди сюда.

Он говорил медленно, тихо произнося каждое слово. Я распахнул дверь и быстро вошел в комнату.

– - Остановись. Погоди минутку, Тимбер. Я с трудом понимал, что он говорит. Казалось, каждое слово стоило ему огромных усилий.

– - Что случилось, Гарри?

– - Тес!
– - прошептал он.
– - Тес! Тише, умоляю тебя. Сними ботинки и подойди ближе. Прошу тебя, Тимбер, делай так, как я говорю.

То, как он произносил эти слова, напомнило мне Джорджа Барлинга, который, получив пулю в живот, прислонился к грузовику, перевозившему запасной двигатель самолета, схватился за живот обеими руками и при этом что-то говорил вслед немецкому летчику тем же хриплым шепотом, каким сейчас обращался ко мне Гарри.

– - Быстрее, Тимбер, но сначала сними ботинки. Я не мог понять, зачем нужно снимать ботинки, но подумал, что если он болен, -- а судя по голосу, так оно и было -- то лучше выполнить его волю, поэтому я нагнулся, снял ботинки и оставил их посреди комнаты. После этого я подошел к кровати.

– - Не притрагивайся к постели! Ради Бога, не притрагивайся к постели!

Он лежал на спине, накрытый лишь одной простыней, и продолжал говорить так, будто был ранен в живот. На нем была пижама в голубую, коричневую и белую полоску, и он обливался потом. Ночь была душная, я и сам немного взмок, но не так, как Гарри. Лицо его было мокрым, даже подушка вокруг головы была вся пропитана потом. Я подумал, что его сразила малярия.

– - Что с тобой, Гарри?

– - Крайт, -- ответил он.

– - Крайт? О Господи! Он тебя укусил? Когда?

– - Помолчи, -- прошептал он.

– - Послушай, Гарри, -- сказал я и, наклонившись к нему, коснулся его плеча.
– - Мы должны действовать быстро. Ну же, говори скорее, куда он тебя укусил.

Он по-прежнему не двигался и был напряжен, точно крепился, дабы не закричать от острой боли.

– - Он не укусил меня, -- прошептал он.
– - Пока не укусил. Он лежит у меня на животе. Лежит себе и спит.

Я быстро отступил на шаг и невольно перевел взгляд на его живот, или, лучше сказать, на простыню, которая закрывала его. Простыня в нескольких местах была смята, и невозможно было сказать, что было под нею.

– - Ты правду говоришь, что вот прямо сейчас на твоем животе лежит крайт?

– - Клянусь.

– - Как он там оказался?
– -

Этот вопрос можно было не задавать, потому что видно было, что он не валяет дурака. Лучше бы я попросил его помолчать.

– - Я читал, -- сказал Гарри, заговорив медленно, с расстановкой, выдавливая из себя слова и стараясь не двигать мускулами живота.
– - Лежал на спине и читал и почувствовал что-то на груди, за книгой. Будто меня кто-то щекочет. Потом краем глаза увидел крайта, ползущего по пижаме. Небольшого, дюймов десять. Я понял, что шевелиться мне нельзя. Да и не мог я этого сделать. Просто лежал и смотрел на него. Думал, что он проползет по простыне.

Гарри умолк и несколько минут не произносил ни слова. Взгляд его скользнул по простыне к тому месту, где она прикрывала живот, и я понял, что он хотел- убедиться, не потревожил ли его шепот то, что там лежало.

– - Там была складка, -- проговорил он еще медленнее и так тихо, что я принужден был наклониться, чтобы расслышать его слова.
– - Видишь, вот она. Он в нее и забрался. Я чувствовал, как он ползет по пижаме к животу. Потом он перестал ползти и теперь лежит там в тепле. Наверно, спит. Я тебя уже давно жду.
– - Он поднял глаза и посмотрел на меня.

– - Как давно?

– - Уже несколько часов, -- прошептал он.
– - Уже несколько, черт побери, часов. Я не могу больше не двигаться. Мне хочется откашляться.

В том, что Гарри говорит правду, не приходилось сомневаться. Вообще-то на крайта это похоже. Они ползают вокруг человеческих жилищ и любят тепло. Не похоже на него то, что он до сих пор не укусил Гарри. Если вовремя не схватить его, то он может укусить, а укус у него смертельный, и ежегодно в Бенгалии, главным образом в деревнях, они убивают довольно много людей.

– - Хорошо, Гарри, -- заговорил я, и тоже шепотом.
– - Не двигайся и ничего больше не говори без надобности. Ты же знаешь -- если его не пугать, он не укусит. Сейчас мы что-нибудь придумаем.

Неслышно ступая, я вышел из комнаты и взял на кухне маленький острый нож. Я положил его в карман брюк на тот случай, если что-то произойдет, пока мы обдумываем план действий. Если Гарри кашлянет, пошевелится или сделает что-нибудь такое, что испугает змею и она его укусит, то я надрежу место укуса и высосу яд. Я вернулся в спальню. Гарри по-прежнему был недвижим, и пот струился по его лицу. Он следил за тем, как я иду по комнате к кровати, и я понял, что ему не терпится узнать, что я затеял. Я остановился возле него, обдумывая, что бы предпринять.

– - Гарри, -- сказал я, почти касаясь губами его уха, чтобы он мог расслышать мой шепот, -- думаю, что лучшее, что я могу сделать, -- это очень осторожно стянуть с тебя простыню. А там посмотрим. Мне кажется, я смогу это сделать, не потревожив змею.

– - Не будь идиотом.
– - Голос его прозвучал бесстрастно. Каждое слово он произносил медленно, осторожно и чересчур мягко, и фраза не прозвучала грубо. Все, что он хотел выразить, я увидел в его глазах и в уголках его рта.

– - Но почему?