Яд-шоколад
Шрифт:
— Да, мы этому с вами свидетели. И такое не забудешь! Я вот что сейчас вспомнила. Перед тем как появиться Ласточке, Мальвина… она кого-то увидела в глубине цеха. Мне так показалось. Там двери раздвижные. Она кого-то увидела и испугалась. И потом возникла Ласточка. Я вот все думаю, кто это мог быть там, на кондитерской фабрике? Феликс? А может, отчим Роман Шадрин, он ведь вчера работал там. Или кто-то другой?
— Может, ее мать? — Гущин курил. — Черт знает что. Доразвратничались они там, эти шоколадные короли. Она, видите ли, мужа своего обожала! А он четырнадцатилетнюю девчонку, сестру ее младшую, обрюхатил.
— Если Ласточка что-то знает… — сказала Катя, — если она что-то знает про убийцу, а мне так показалось, Федор Матвеевич… И вам тоже, только не говорите «Нет».
— Я уже ничего не говорю.
— Так вот, если Ласточка что-то знает про убийцу… то нет ничего странного, что она называет его таким литературным прозвищем — Андерсен. Ведь Мальвина-то сама филолог, у нее все с книжками связано. Это уже глубоко в подсознании.
— Что она там бормотала в самом конце, эта Ласточка?
— Она боялась, кричала — не отдавайте меня ему.
— Это я помню, а еще что?
— Что он плохой, этот Андерсен. Злой, потому что он не может жениться.
— И как это прикажешь понимать? — спросил Гущин. — На ком он не может жениться?
— Мне показалось, Ласточка имела в виду Мальвину. Сама-то она еще ребенок.
— А кто не может жениться на Мальвине? Во-первых, ее брат Феликс. Во-вторых, отчим Шадрина. Он женат. Я все гадал — как такой тюфяк старый получил в жены такую раскрасавицу. А отгадка простая — он служил шоферюгой у Масляненко, с рук на руки у него принял бывшую юную любовницу с сынком-аутистом. Заплатил ему босс, конечно. И до сих пор Вера сестре вынуждена крупно помогать. Все правильно, все логично тут. Но кто еще не может жениться? Кто-то, кого мы не знаем?
— Мальвина не замужем. Надо узнать, был у нее кто-нибудь раньше, парень, жених, — сказала Катя. — И про группу «Туле» она слышала. Она сама нам об этом сказала. Но, Федор Матвеевич, я, знаете, о чем сейчас подумала?
— О чем? — Гущин курил, размышлял.
— Когда я пришла в «Туле», в Пыжевский, Момзен упомянул про Джека Потрошителя. И вот сейчас я… Федор Матвеевич, вижу некоторое сходство с нашими убийствами! Все убийства произошли два года назад в очень короткий отрезок времени. Жертв пять, как и у Потрошителя. И почерк…
— Жертв шесть, с супружеской парой, муж и жена Гриневы. Промежуток между убийствами огромный — два года. Там все жертвы — проститутки, у нас же… подъем по социальной лестнице с каждой новой жертвой. Нет, ты мне еще этим голову не забивай!
— Я говорю не для того, чтобы голову вам забивать, — Катя не отступала, — знаете, какая самая необычная версия была тогда, кто мог быть Джеком Потрошителем? Женщина! Я читала об этом, сразу нескольких женщин подозревали. Все, мол, из-за бесплодия, из-за того, что детей не могли иметь и нормальные сексуальные отношения, и мстили проституткам, к которым якобы бегали их мужья. А у нас этот мусор, этот странный набор предметов, оставленных у трупов.
— Что ты хочешь всем этим сказать?
— Мы же видели с вами Мальвину. Она ведь не в себе.
Гущин курил.
— И она тоже, как и ее брат, отсутствовала все это время, ездила за границу. И у нее нелады с психикой, как и у ее единокровного брата Родиона. Так вот я подумала, Федор Матвеевич, а почему мы ее исключаем из нашего списка?
— Потому что убивал мужик.
— Родион Шадрин? Федор Матвеевич, вы только не обижайтесь, но неужели вы сами теперь не видите, что версия о виновности Родиона…
— Убивал мужчина. Это абсолютно точно.
— Почему вы так уверены?
— У нас есть свидетель.
И тут Катя вспомнила: да, в самые первые дни, когда она лишь приступала к своей статье, речь шла о каком-то свидетеле!
— Что за свидетель? Кто он?
— Ася Раух.
— А почему до сих пор… — и тут Катя умолкла, осознав, что она услышала. — То есть как же это?
— Третья жертва, сотрудница ЕРЦ Ася Раух, — повторил Гущин. — Он не убил ее, оставил в живых. Он говорил с ней. О таких вещах говорят мужики. Мы проводили с ней опознание. Она опознала Родиона Шадрина.
— Она узнала в маньяке Родиона?
— По голосу, — ответил Гущин.
Глава 34
Оседлав прыгуна
В эту пятницу (выходной для Машеньки Татариновой) мать разрешила выбрать на конюшне клуба верховой езды Прыгуна.
Машенька так и лучилась счастьем. Прыгун — вороной конь, молодой и резвый — считался гордостью клуба и предназначался лишь для особо важных клиентов.
Машенька все сделала сама, оседлала коня, очень тщательно все проверила. Прыгун тихонько заржал, словно радуясь предстоящей прогулке, и Машенька села в седло.
Парк у Святого озера в этот день — еще сумрачный и влажный от ливня, прошедшего утром, шумел листвой на ветру. На аллеях полно луж, берега озера пусты — ливень отпугнул всех гуляющих.
Машенька решила поехать прямо к озеру. Она потрепала Прыгуна по шее, легонько толкнула его пятками в бока, и Прыгун сразу с места рванул в галоп.
Разбрызгивая лужи…
Стремительно и мощно…
Все быстрее и быстрее…
Машенька наслаждалась быстрой ездой, каждым мгновением. Это вам не гнедая старуха Одиль и не толстый как бочка Пегасик. Это Прыгун, и он несет ее на себе.
Воображение нарисовало скачущую рядом белую лошадь… нет, этакого серого в яблоках красавца, а на нем — Феликса. Машенька уже почти решила на следующей неделе поговорить с ним более обстоятельно. Как же, ведь он подарил ей такие вкусные шоколадные конфеты и так улыбался при этом… Теперь все просто — первый шаг, самый трудный в их отношениях, уже позади, и она в следующую их встречу в качестве ответного презента предложит ему конную прогулку: Феликс, привет, ты не хочешь на лошади покататься? Это все чушь, что парни первые должны куда-то приглашать. Порой парни просто робеют, и надо брать инициативу в свои руки и действовать наступательно. Да, напор и натиск! А если он не умеет ездить верхом… Ах, как сладко ей будет учить его это делать тут, в парке у Святого озера!